Я понимал, отчётливо понимал, что не смогу удержать свой голос в узде, когда он стал ритмично трахать меня пальцами, ровно попадая по одному и тому же месту, ничуть не сбиваясь с темпа. Кажется, я напряг все существующие в теле человека мышцы, чтобы не шелохнуться, не издать ни стона, ни мычания, ни слишком громкого вздоха, и оттого всё это исступление сконцентрировалось в груди, заставляя забывать, как дышать, и одновременно рождая желание судорожно зайтись в кашле из-за сформировавшегося кома в груди.
Мне было едва ли не больно из-за отсутствия возможности обнаружить весь свой эмоциональный спектр, возможности хоть что-то сделать, в то время как хотелось шевелиться, хотелось самому трогать, хотелось стонать… Ладно, если не стонать, то хотя бы дышать свободно, не страшась при этом завыть в голос. Однако такое простое удовольствие сейчас было непозволительной роскошью; тем, что я никак, ни при каких условиях не мог сделать. И эти оковы громко звенели внутри, порождая противоречивые чувства: я возбуждался ещё сильнее, застряв между своим восхищением и возмущением, желанием остановиться и получить намного больше.
— Как прогресс, мистер Уизли, мисс Грейнджер? — раздался его мелодичный, вкрадчивый голос за спиной, и я в ужасе уставился перед собой, страшась, что сейчас они обернутся и посмотрят сюда, прямо на меня. То есть на него…
Чёрт!
Резко схватившись за рефрактометр, я склонился над ним, невидящим взглядом рассматривая несуществующую каплю сусла.
— Мне осталось измерить Мускат и Сира, — задумчиво откликнулась Гермиона и чем-то загремела, и ей вторил голос Рона:
— Мне тоже, — но в его тоне проявилось напряжение, будто что-то не получалось.
— А ваш прогресс, мистер Поттер? — буквально пропел Том. Я резко дёрнулся, тем самым насадившись глубже на его пальцы.
Блядь!
Что за?.. Какого?!
— Я-а-а… — голос превратился в странное полувосклицание-полумычание. Меня спасло только то, что прозвучала эта хрень слишком сипло, чтобы друзья могли что-то различить, точно шёпот въелся в голосовые связки. — Мне осталось!.. — Еле удержав очередной стон в голосе, я до боли стиснул зубы, потому что в этот самый момент Риддл жёстче надавил на простату, буквально массируя её, и я молниеносно опустил руку вниз, накрывая свой пах и ощущая влажное пятно сочащейся смазки.
— Вам нужна помощь, мистер Поттер? — всё тем же тоном протянул он прямо над моим ухом, плавно разводя пальцы внутри меня с еле слышным и предназначенным только для меня выдохом: — Такой тесный, — от которого дрожь в ногах усилилась, заставляя меня опереться всем своим весом на одну руку и молиться, чтобы стол выдержал и правда не заскрипел.
— Мне… не нужна, — кашлянул я, — я почти что всё сделал. Почти, — повторил я, словно в замедленной съёмке наблюдая, как его вторая ладонь ложится мне на бёдра, исчезая под тканью наполовину расстёгнутых джинсов; ощущая, как чужая рука оттягивает хлопок боксеров, заключая мой член в кольцо, и начинает мягко подрачивать.
И это стало последней каплей. Той самой блядской лишней каплей, из-за которой прорвало плотину. Дрожь прошлась по телу, и я в ужасе накрыл его руку своей, словно это могло остановить запущенный оргазм.
— Вы уверены, Поттер?.. А где записи?
— Всё.. в моём уме-е-а! — Резко отняв ладонь от стола, я зажал ею рот, буквально вцепившись зубами в кожу. Боль не отрезвила, напротив, плавно влилась в поток смывающего меня наслаждения, и я стал невольно толкаться бёдрами в сплетение из наших рук, тем самым глубже насаживаясь на его пальцы. Они мгновенно стали двигаться размеренно и плавно, превращаясь в одно непрерывное скольжение, растягивающее пронизывающие меня насквозь спазмы наслаждения.
— Мисс Грейнджер, не смейте подсказывать! — Резкий приказ заставил меня встрепенуться, и я, широко раскрыв глаза и зажимая собственный рот, смотрел, как Гермиона, которая вот-вот собиралась обернуться для помощи ближнему, вздрогнула и, делая вид, что ничего такого и не замышляла вовсе, начала активно выбирать ягоды с третьего блюда.
Она… Она же могла!.. Да твою ж мать! Что он творит?!
Но все мои претензии утонули в еле различимом всхлипе — я не смог выдавить из себя и слова из-за тянущегося, казалось, целую вечность оргазма. Нега накрывала меня волнами, взрываясь внутри кипящим жаром, который обжигал не только тело, но и разум. И такими же волнами я выплёскивался сам, столь медленно и мучительно, что, казалось, я кончаю насильно. Это не было ярко или остро, нет. Но это было головокружительно, томительно и болезненно-сладко, будто я медленно тонул в болоте почти что мистического экстаза до тех пор, пока, наконец, не ощутил влажную пустоту внутри и липкую ткань, прильнувшую к члену.
В голове было абсолютно пусто, и я бы поспорил, что мои мысли не вытекли вместе со спермой, но… КАКОГО ХРЕНА ЭТО БЫЛО? Из-за смеси мысленной нирваны и клокочущего возмущения я не сразу воспринял его еле слышное:
— Стоять можешь? — Но стоило Тому отпустить меня, как я стал оседать, и чужая рука вновь подхватила меня под живот, а губы коснулись уха в спешном шёпоте: — Твои друзья уже заканчивают, если не хочешь предстать перед ними таким… — я грозно обернулся, недовольно взирая на него, всё ещё разморённый и слабый, — …откровенно затраханным, то приди в себя. Прямо сейчас, Гарри.
Ага. Легко сказать, да тяжело сделать.
Вновь прикусив изнутри щёку, я встрепенулся в попытке удержать себя в вертикальном положении. Том выудил салфетки из стоящей на каждом столе салфетницы и спешно вытер руки, скинув всё это вместе с «виноградным желе» в мусорное ведро чуть поодаль. Я наблюдал за его заточенными, спешными действиями с какой-то идиотской отрешённостью, словно не только мысли вытекли из меня, но и серое вещество как таковое.
Неутешительный вывод.
— Ты хоть понимаешь, что могло произойти?.. — зашипел я ему на ухо, молниеносно дёрнув за футболку, когда он вновь оказался рядом и с неким скепсисом глянул на пустой лист бумаги, будто я и правда должен был успеть всё сделать, пока он трахал меня рукой. Одновременно с моим возмущённым шёпотом Гермиона энергично подпрыгнула, потянувшись вверх обеими руками, и выдохнула с радостным восклицанием:
— Я закончила!
Стремительно разжав пальцы, я отпрянул от Тома, чуть не врезавшись в стол, и по пути подхватил стаканчик с грёбаным суслом, вскинув руку вверх, точно собирался сказать тост.
— Как и я, — кивнул Рон и обернулся на нас, демонстрируя широченную улыбку в стиле «сегодня я доволен собой».
Что до меня… А что я? Я, олух-олухом, внезапно понял, медленно так прочувствовал, переваривая осознание по крупицам, что всё ещё стою с расстёгнутыми и едва ли не полуспущенными штанами…
Бля.