И я не буду отвергнут тобою,
Животным внутри тебя.
О-о, я хочу больше
Чего же ты ждёшь?
Откуси кусок моего сердца этой ночью.
О-о, я хочу ещё немного.
Чего же ты ждёшь? Чего же ты ждёшь?!
Чшш, чшш. Мир тих.
Чшш, чшш. Мы оба не можем с этим бороться.
Это мы устроили этот хаос, почему ты не можешь понять?
О, я не буду спать сегодня.
Chase Holfender — Animal*
Когда Риддл спешно захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной, мне показалось, что вот оно и дно. То мифическое дно моей репутации, к которому я прилип этим самым голым задом. Пасть ниже, мне казалось, просто невозможно. Но никогда не говори «никогда», как говорится.
Замков на дверях здесь не имелось по определению, но друзья никогда без стука ко мне не врывались, как и я к ним. Кроме таких случаев, как сегодня, когда я сам дожидался новостей от Гермионы. Но появление Риддла ожидаемым не было, тем более после того, как он вроде бы поверил в мою отговорку. И ключевое слово здесь «вроде бы». Наверное, я был слишком самонадеян, решив, что на мгновение мне улыбнулась удача.
— Впервые вижу, чтобы онанизм был симптомом обострившейся язвы, — промедлив, сказал тот, пока я лежал пластом, не имея ни сил, ни желания пошевелить и пальцем. Он уже всё увидел, всё понял — какой теперь смысл бежать и прятать следы?
У меня же не кокаин везде разбросан, а всего лишь я сам. В собственной сперме, которая, к слову, начала неприятно стягивать кожу, — но всё это мелочи.
Экран, сменившись заставкой, погас, и пятна отчётливо проявились на тёмном фоне.
— Будь добр, — протянул я, указав взглядом на туалет, — принеси мне салфетки.
Поэтому и смущаться тоже не имело смысла.
Риддл двинулся в сторону ванной и уже через секунду кинул мне упаковку влажных салфеток. При этом он встал так близко к кровати, что я вновь ощутил еле заметный шлейф парфюма. Расслабленное после оргазма тело опять напряглось, и он это заметил, прищурив глаза и скользя им вдоль и поперёк моей туши, будто в поисках чего-нибудь необычного.
— Думаю, приличия уже не нужно соблюдать, — подметил я, криво усмехнувшись, — после того, как я кончил на твоё лицо, — слова были произнесены медлительно. Я словно нарочно растягивал гласные, отчего фраза прозвучала одновременно томно и насмешливо. Однако Том ничуть не смутился — ещё бы. Покрасней он или отведи взгляд, и я подумал, что всё это сон. — В следующий раз попробуй стучать, мало ли я здесь… голый. Как сейчас, да, — пробормотал я, стирая с себя белёсые разводы. Которых оказалось чертовски много, будто от долгого воздержания. Тоже мне половой гигант. Если бы я только мог удержать член в штанах, этого бы явно не случилось. Но я — это я, а то, что внизу, жило своей жизнью в последнее время.
Я ожидал неловкой паузы, как минимум, с моей стороны, но такого душещипательного момента не последовало:
— Стоит ли мне извиняться за то, что повлиял на протекание твоей болезни? — с наигранной заботой спросил Риддл. — Может быть, к врачу тебя отвезти? Или вызвать скорую?
Я молчал и лишь активнее работал салфеткой после каждого его вопроса.
— Меня и правда рвало. Полчаса назад, — наконец, буркнул я. — Можешь спросить Гермиону.
— Удивительно, что после такого количества спиртного ты не заблевал мне весь сад.
— Я не так много и выпил вчера! — цыкнул я, отбрасывая салфетку и нервно выдёргивая следующую.
— Надо же, заболев язвой, ты чудесным образом излечился от амнезии, — расплылся он в хищной улыбке, склонившись ближе.
— Я не… Я помнил. Частично помнил всё, но не путь обратно.
— Врёшь так же нескладно, как и мисс Грейнджер. Знаешь, мне было любопытно, что же ты сегодня придумаешь, Гарри, — он с интересом склонил голову набок. — Знакомо ли тебе: «Аллергия на что-нибудь? Нет. Непереносимость лекарственных препаратов: Пенициллин, — отчеканил Том. — Хронические заболевания? Никаких. Проведённые операции? Никаких. Недавние травмы? Нет». И далее, далее, далее, — покрутил он рукой с лёгкой улыбкой. — Где же здесь затесалась язва? — почти что шёпотом поинтересовался Том, округлив глаза.