— Значит, ты был в клубе, — парировал я.
— Естественно был — помог довести до машины мисс Грейнджер, — Риддл резко скинул мою ладонь, вцепившись обеими руками в руль.
Я не мог быть ни в чём уверен: с тем же успехом это могла быть Кассандра — рост позволял, — как и любой другой, в том числе и Том. И нельзя было отбрасывать вероятность того, что танец с призраком всего лишь плод разгулявшейся под воздействием алкоголя бурной фантазии. Мне не впервой, впрочем. Я оживлял перед глазами такие картинки, что можно было поспорить, где реальность, а где сон. Вот только спорить никогда не приходилось — я всегда в точности знал. Даже в подвыпившем состоянии. А то, что произошло в клубе, никак в голове не укладывалось. Тем не менее, когда чего-то хотелось настолько сильно, как я желал его, до скрежета зубов, до ломки в теле, до звёздочек перед глазами, можно было убедить себя в чём угодно. И тогда ложь приобретала очертания правды в моих глазах. Самообман, по сути.
Опустив взгляд, я вновь заметил расстёгнутую пуговицу и, поглядывая на него исподлобья, вдел её, неторопливо застёгивая. А затем дотронулся пальцами до шеи, воспроизводя в памяти ощущение прикосновения чужих губ. Медленное, влажное, горячее прикосновение — вспоминать и смотреть на объект своего желания было изысканной и порочной пыткой. А когда я поймал в зеркале ответный потемневший взгляд, то не только пыткой, но и поводом для стремительно увеличивающегося возбуждения. Хоть мысли и не расползались тараканами в голове, но алкоголь всё ещё кипел в крови, подталкивая меня к необдуманным поступкам, навевая откровенные образы, силясь превратить меня в ещё большего идиота, чем я уже был на самом деле.
Проведя ладонью вниз, я коснулся собственного бедра и, поёрзав, юркнул рукой в карман, сжимая кожу через тонкую ткань подкладки и боксеров так, как мне казалось это происходило там, в клубе. Я понимал, что, будь я один на один с ним в машине, то решился бы на другие, более нескромные действия. И в полумраке салона, в этой странной игре, где он смотрел бы на меня, рискуя съехать в кювет, а я — дрочил бы на него, не осталось бы и тени сомнения в моих настоящих намерениях. Не осталось бы и места для намёков и недосказанности. Всё стало бы ясно как белый день. И чем больше я думал, представляя себе это, тем сильнее впивался в бедро — до натянутой ткани, до боли и, возможно, до синяков. Наличие встрепенувшейся совести ничуть не помогало, даже при старательных мыслях о Драко, а вот друзья действовали как негласное стоп-слово, не позволяя пересечь очередную черту, стерев её нахуй. Но ходить по тонкой грани мне никто не мог запретить, как и мечтать. Мечтать… Мечтать.
Том же сам сказал: «Ведь если не мечтать в молодости, то когда?»
Шумно выдохнув, я облизал губы, чувствуя неутолимую жажду. И, сильнее сдавив кожу, буквально ребром ладони упираясь в пах, я скосил взгляд, представляя, как кладу руку ему на бедро, расстёгиваю ширинку, забираясь пальцами под ткань нижнего белья, сжимаю ствол, водя вдоль него рукой, оттягиваю крайнюю плоть, потирая большим пальцем головку, следом наклоняюсь и сам…
Машина внезапно резко затормозила, сзади охнула Гермиона, а Рон, видимо, врезался в моё сидение от неожиданности, и я удивлённо моргнул, глянув в окно. Мы остановились посреди пешеходного перехода.
Он что, не заметил красный свет?..
Сглотнув вязкую, всё ещё со вкусом ментола слюну, я вновь переключил внимание на Риддла. Ответом на мой вопрос стали побелевшие костяшки и напряжённый взгляд, устремлённый куда-то в пустоту.
Он медленно отнял руку от руля, устало потерев глаза, и еле слышно шепнул:
— Прекрати.
— Что?..
— Думать так громко, — ирония в голосе граничила почти что с открытым недовольством.
— Ничего не могу поделать со своим желанием отсосать тебе прямо здесь и сейчас, — таким же шёпотом протянул я, бегло глянув через зеркало заднего вида на друзей. Благо Рон смотрел куда-то назад, где остановилась группа пьяных подростков и, похоже, крыла нас матом за такую яркую остановку. Гермиона же вполголоса твердила ему «сидеть» и «молчать», останавливая от ответных реплик.
— Гарри, — шипящее предупреждение в голосе отвлекло меня от лицезрения друзей, и я вновь удостоил его взглядом. Машина тронулась резче нужного, и на мгновение я вжался в сидение от толчка.
Завтра, возможно, мне и правда станет очень-очень стыдно за своё поведение; возможно, даже побоюсь показаться ему на глаза, ведя себя как неврастеник, — однако сейчас я был на коне: я был чёртовым властителем этого мира. А от его близости, запаха, взгляда всё неудовлетворённое желание выплёскивалось словами: желанием шептать грязные словечки, описывать всё то, что я мысленно желал с ним сделать или он со мной — сейчас для меня не было никакой разницы. Я хотел его смутить, ввести в ступор, вывести из себя, чтобы эта нечитаемая маска рассыпалась на куски, став крошкой, опилками. Пустышкой.
Мысли вновь расплавились, теряя чёткие очертания, а вместе с ними и я. Даже низкая температура в машине не могла остановить запущенный ещё в клубе процесс.
— Скажи мне, Том, — вполголоса начал я, улыбаясь краем губ, — ты танцевал со мной в клубе? Ты искал меня?
— Даже отвечать на это не буду, — отозвался он, переходя на третью скорость.
— Что, боишься признаться?
— И в чём же?
— Ты следишь за мной, — почти что по слогам изрёк я, сместившись в сторону, отчего его запах вновь накрыл меня с головой. — Может быть, и Майк никуда не уходил? А ты захотел увидеть меня в обстановке, где я не смогу сбежать, а?
Мотор утробно зарычал, требуя другой передачи, и Риддл нервозно перескочил на пятую.
— Может, это ты попадаешься мне на глаза? — резко спросил Том. — Стоит сделать шаг, как я на тебя натыкаюсь, смущённого и покрасневшего, точно совершившего что-то неправомерное. — На чужом лице расцвела насмешливая улыбка, и я вздрогнул, когда он вкрадчиво поинтересовался: — Ты продолжаешь следить за мной, Гарри?
А что, если это и правда так выглядит с его стороны? Будто я поджидаю его, а когда, наконец-то, «имею честь» увидеть, сбегаю сверкая пятками, точно пойманный на месте преступления вор.
— Я избегаю тебя, — процедил я полушёпотом, вновь подобрав бумажный пакет и скомкав его повторно. — Я всё прекрасно понял и с первого раза, поэтому ИЗБЕГАЮ, а не слежу. Это ты почему-то везде и всюду нарисовываешься, стоит мне выйти из дома.
Риддл фыркнул, покачав головой:
— Это вообще-то мой дом, мой сад, мой бассейн и мои виноградники. — А затем добавил со смешком: — И как минет поможет тебе в этой важной миссии, Гарри?
Чёрт!