— Чёрт!
— Ты в своём уме, Малфой?! — Процедил я, ощущая пульсирующую боль над бровью, но стоило глянуть в сторону, как слова застряли в горле, как и воздух — я им поперхнулся.
Том.
Он словно застыл на полпути куда-то, а садовые ножницы в руках говорили сами за себя. Если, конечно, тот не собирался изначально отстричь к хуям мне что-нибудь за то, что я — а со стороны именно так, наверное, и казалось — лапаю его «племянничка». Однако, слегка склонив голову набок, смотрел он исключительно на меня. И от этого взгляда хотелось спрятаться, скрыться, сбежать, сверкая пятками; от него по телу бегали крупные, как грёбаные вымершие мамонты, мурашки, а желудок сводило спазмом. Не от страха, нет, — от ощущения, что я блядски встрял.
— Ты для этого всё устроил? — прошипел я, резко поднимаясь, отчего Малфой чуть не завалился в сторону. На его потерянный, оглушённый вид мне было абсолютно наплевать: сделает невинные глазки, упиваясь разыгранной картой ревности, и Том спустит ему это с рук, но не мне. Не мне, сука! Хоть я здесь вообще не при делах. — Опять, сучонок, используешь посторонних в своих игрищах? Каков твой предел, а? Когда же ты угомонишься и станешь хоть кем-то дорожить?! — Я резко обогнул его и устремился к дому, всё ещё ощущая затылком чужой взгляд: тёмный, пронзительный и… наполненный гневом.
Сомнения рассеивались.
***
Пятница.
Сидя в клубе, я цедил какую-то слабоалкогольную бурду, которую намешал бармен под предлогом «коктейля вечера». А мне хотелось откровенно напиться, чтоб прям вдрабадан. Вот только в прошлый раз ничего хорошего из этого не вышло.
Музыка гремела в ушах; всё вибрировало от неё: барная стойка, стул, я сам. Словно позади на меня надвигалась орда зомби из какого-нибудь постапокалиптического сериала, а топот тысячи ног создавал вибрации, мол, беги, Гарри, спасай свою жизнь… А Гарри на всё похуй. Даже мозги мои, наверное, были невкусные — спеклись от тяжких и продолжительных дум за эти дни. Да уж, заносило меня знатно.
Рон с Гермионой отплясывали где-то или уже лобызались где-нибудь ещё. Я же был рад своему временному одиночеству в кругу световых лучей, искусственного дыма и сменяющегося каждые пять минут стакана с разными напитками, точно я собирался испробовать весь их ассортимент и плевать, что смешивать — не лучшая из идей.
Со вчерашнего дня мои передвижения стали в два раза резвее, точно пиздёж Драко обеспечил меня реактивным движком. Стоило чутью завопить об опасности, и ноги сами несли меня в сторонку, подальше от индивида, способного испепелять одним лишь взглядом. Возможно, мне стоило бы объяснить ему ситуацию и пояснить, что это всего лишь небольшое недопонимание… Но это означало бы признаться в том, что я в курсе их маленького секрета. Вчера, пребывая в бешенстве, я почти был готов заявиться, и тем не менее не стал этого делать.
С одной стороны, я понимал, что могло привлекать в Драко: в нём смешивались несовместимые качества, делая смесь взрывоопасной и такой же наркотически-притягательной. Каждый день — чёртов фейерверк, а быть рядом — словно ходить по горящим углям: остро, волнительно, однако, простояв слишком долго, можно и обжечься. С другой стороны, меня накрывало осознание, что я категорически не желал видеть того, как Том будет страдать из-за чужих закидонов. Абсурдно, если учесть, что они знакомы дольше и, скорее всего, тот знал Драко гораздо лучше, чем я. А значит, пошёл он на такую жертву сознательно, каким-то образом мирясь со всем дерьмом внутри Малфоя. Это, наверное, было достойно уважения, но вызывало у меня одну лишь горечь, которую даже жуткая приторность коктейля не могла разбавить.
— Скучаешь? — услышал я над ухом и скосил взгляд на нежеланную гостью. Высокая темноволосая незнакомка смотрела на меня с сонной, но очаровательной улыбкой.
— Присаживайся, — едва заметно махнул я рукой с зажатым стаканом на соседнее место, — поскучаем вместе.
Она плавно опустилась на стул, обернувшись на полчетверти ко мне и положила руку на стойку. Десятки тонких браслетов тут же звякнули, и она сместила их чуть выше. — Может быть, потанцуем?
— Может и потанцуем, но сначала я тебя угощу, — откликнулся я насмешливо, слегка склонившись к ней, чтобы меня было слышно в этом клубном гудении, и вдохнул цветочный аромат новомодного парфюма с примесью витавшего в заведении табака. — Каков твой выбор?
— Казино, — кивнула она, и я тотчас сделал заказ, далее поинтересовавшись с лёгкой улыбкой:
— Я так хреново выгляжу?
— Так хреново, что аж понравился, — охотно подтвердила она, подавшись вперёд, видимо, чтобы и я её лучше слышал: — Обожаю парней с отпечатком драмы на лице — они самые пылкие любовники. Я — Кассандра, — подмигнула она, подтянув к себе коктейль и после сделав небольшой глоток.
— Гарри, — последовал я её примеру, оставляя в стороне слащавое пойло, и сразу заказал текилу как насмешку над самим собой. Полумеры чертовски надоели. — И многих ты так утешаешь?
— Пусть покажусь бесстыжей, но только самых симпатичных, — оценивающе сощурила она глаза.
— Что ж… — Я насыпал соль на левую руку, тут же слизав её, и выпил стопку, после с глухим стуком оставляя на столе, чтоб сразу закусить долькой лайма. Знакомое ощущение на губах больно срикошетило, и я крепче стиснул зубы на фруктовой мякоти, буквально содрогаясь всем телом от просочившегося в горло сока цитруса вкупе с терпкостью алкоголя. — Ещё, — обратился я к бармену и тут же получил добавку.
— А я не ошиблась: тебя что-то гложет, — вновь заговорила она, неторопливо покручивая хвостик от цедры лимона.
— Надеюсь, ты не психиатр. — Я ухмыльнулся, закинувшись второй дозой текилы и тут же сморщившись. Мне было хорошо и в то же самое время паршиво, но с каждой стопкой перевес в одну сторону увеличивался и баланс нарушался.
— Почти. Детский психолог, — подчеркнула она с некоторым ехидством, покачивая ногой в такт едва начавшейся песни.
— Я уже немного не в том возрасте, — скинув очередную выжатую дольку на тарелку, я вновь подал знак бармену, и тот, криво усмехнувшись, налил сразу две стопки. Кассандра, заметив это, со смешком парировала:
— Ты, похоже, не хочешь идти со мной танцевать.
— Почему это? Сейчас только войду в кондицию, — протянул я, но темп поглощения всё-таки замедлил, ощутив, как выпитое прежде вошло в конфликт с текилой и меня тряхнуло. Мысли потекли в обратном направлении, и я схватился за барную стойку. Так… Это не есть хорошо.
— Всё нормально? — услышал я озабоченный голос совсем близко и резко повернул голову. В мареве из полумрака и просветов цвет её глаз было сложно различить, но казались они голубыми. Или зелёными… Или карими. Блядь. Только не карими.