— Костик, давай быстрее! — майору показалось, что во второй раз края сверкнули чуть слабее, а значит, времени немного. Он оглянулся и увидел, что дракон отвернулся мордой к стене и сидит шагах в пятнадцати внизу. В ответ на слова Филиппова он только покачал головой.
— Ты хочешь остаться? — спросил Виктор. Дракон кивнул. Майор подумал, что в этом есть даже что-то хорошее, но тут же устыдился этой мысли.
— Костик, так нельзя, — Лена говорила так, словно не была до конца уверена в своих словах, — Ты же останешься здесь совсем один…
Дракон кивнул. И вдруг Виктор сказал:
— Лена, давай останемся тоже.
Девушка посмотрела на него в ответ как-то необычно. Филиппову стало неловко от того, что он стоит между ними, захотелось отойти в сторону, только по сторонам был только край лестницы без перил и стена. И ниша, в которой иссякала магия.
— Ребята, не дурите, — сказал майор, — Пошли, пока можно идти. Дома разберетесь.
И тут он заметил, что и дракон развернулся к ним и смотрит на Виктора и Лену с ожиданием и надеждой. Почти с жадностью. А они смотрят друг на друга…
— Вы идите, майор, — сказала Лена и показала копьем на нишу, — Мы попробуем разобраться и тоже придем. Когда-нибудь.
— Наверное, — добавил Виктор.
Майор хотел что сказать, убедить, увести… но понял, что и не сможет. Он сам чувствовал правильность этого. Он пожал плечами, шагнул к нише.
— Удачи вам, ребята, — сказал он, и оказался в маленькой комнате. На него смотрели девочки — Эльвира и Маргарита, которых надо было доставить к родителям. В дверь кто то стучал, энергично и грубо.
— Удачи вам, ребята, — пробормотал майор, и пошел открывать двери своему отряду захвата. Похоже, они уже готовы были применить таран.
«За неимением дракона, примерили таран!» — подумал майор и засмеялся.
Он открыл дверь, и на него уставились оперативники.
— Андрей Александрыч, а как вы… — начал спрашивать Семенов, но майор перебил.
— Входим, ребята, аккуратно. Хозяин нас не дождался, но девочки здесь. Семенов, вызови врача. И экспертов — надо все здесь обнюхать!
Майор распоряжался и командовал, и чувствовал, что его отпускает. Что колдовство и непонятность отходит в сторону. Кончается Ночь, и возвращается нормальная жизнь.
Цернех попытался приподнять голову, но не смог. Движение отозвалось такой нестерпимой болью, что даже висение на копье показалось легкой разминкой перед этим.
— И где же дракон, ученик? — голос портрета пронзил воздух, ввинтился болью прямо в мозг. Цернех хотел сморщиться, но это тоже было больно.
— Что… — кое-как прохрипел он, и на дальнейшее сил уже не было.
— Ты просто начал возрождаться, но сил не хватило, — пояснил портрет, — Вот и вышло, что нервы есть, а кожи нет. Неприятно, правда?
Цернех с трудом различал его слова, в ушах звенело и бухало, легкие обжигал слишком резкий воздух. А портрет продолжал говорить.
— А где все-таки дракон, ученик? — в тоне слышалось напускное беспокойство, — Ты же обещал привести прирученного дракона и скормить меня! Я уже готов в ужасе визжать перед зияющей пастью!
Цернех разозлился. Гнев пересилил боль, он поднялся и сел. И тут же увидел, что разваливается на ходу. Тело сформировалось лишь частично, голое мясо кровоточило. Слабость, боль и…
— Ты не усвоил один очень важный урок, ученик, — сказал портрет, и Цернех почувствовал, что к его боли что-то присосалось.
— Силы надо распределять мудро, чтобы хватало. А врага нельзя недооценивать!
— Что ты… — Цернех не удержал равновесия и свалился на пол. От удара загудело в голове, он только усилием воли не потерял сознания.
— Что я делаю? — казалось, портрет удивился вопросу, — Набираю силу. Из страданий, как я тебя учил, помнишь?
Цернех замер на полу, пытаясь остатками своей магии хоть как-то воспрепятствовать учителю. Бесполезно, боль и слабость не давали собраться, и он почти слышал, как его страдания текут и превращаются в чудесную силу. Сколько раз он сам так делал, но вот из него силы тянули впервые. Ужасное бессилие, ужасная боль, отвратительное состояние.