Благие намерения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выслушав свекра, Елена поняла, что решение уже принято, и повлиять на него она никак не может. И хотя внутренне она уже приготовилась к тому, чтобы родить второго ребенка, план, несмотря на свою химеричность, показался ей разумным, и к тому же освобождал ее от всего невыносимо тяжелого, что связано с беременностью, родами и уходом.

Оставалось рассказать все Наталье, и с ней все прошло на удивление гладко. Она решение одобрила, сказала, что это хорошо, что сиротка будет воспитываться в семье, у Маргаритки появится братик, а то, что не родной – так какая разница, все мы – дети Господа. Леонид Васильевич решил сейчас не вдаваться в тонкости употребления слова «брат» в этом контексте и взял с нее честное слово, что она не проболтается Маргарите.

4.

Леонид Васильевич начал наводить справки о том, кто может поспособствовать ему в этом деле. Довольно быстро нашелся человек, некто Лапин, занимавший нужный пост и к тому же задолжавший услугу знакомым Леонида Васильевича, которые, в свою очередь, считали себя обязанными ему. Таким образом, по рекомендации этого Лапина Леонид Васильевич быстро был введен в комиссию, курировавшую детские дома. Это давало ему возможность не только познакомиться с детьми, но и посмотреть их личные дела.

Процесс оказался трудоемким, потому что список требований был длинным и достаточно жестким, и поступиться одним из пунктов означало бы поставить под угрозу весь план. Много было детей с неустойчивой психикой, с отставаниями в развитии, либо гиперактивных, либо, наоборот, заторможенных. В какой-то момент ему показалось, что вся эта идея обречена на провал, так как они придумали себе идеального ребенка, какового в природе нет и быть не может. Но по прошествии какого-то времени он нашел вроде бы подходящий вариант, и буквально сразу же еще два, а потом и еще два. Данные на мальчиков Леонид Васильевич передал Володе, который должен был по своим каналам выяснить всю подноготную, выявить все рифы и подводные течения. Каждый вечер Леонид Васильевич с сыном, а иногда и с Еленой обсуждали кандидатуры, их достоинства и недостатки, спорили, а подслушивающая Наташа плевалась под дверью: «Как щенка выбирают... Лучше бы на Господа Бога нашего положились... Он бы им и ниспослал кого нужно...».

Найти нужных людей в пяти небольших подмосковных городках оказалось не так-то просто. И там, где связей не оказалось, Володя пустил в ход деньги. Хотя, надо сказать, что в тех случаях, где связи сработали, он на премии не поскупился, и вскоре в его распоряжении оказалось несколько тоненьких папок, содержащих в себе сведения о погибших матерях. Были опрошены соседи, подруги, сослуживцы, случайные и не случайные любовные партнёры, выявлены отцы детей, как реальные, так и предполагаемые, и о них тоже были собраны материалы, хотя уже и не такие подробные.

Три мальчика были вычеркнуты из списка сразу же. Мать одного из них, как оказалось, умерла от передозировки наркотика. Не было никакой гарантии, что она не употребляла его во время беременности, и, стало быть, в будущем могли возникнуть сложности.

Мать второго вроде бы была убита, но не исключался и суицид. Автоматически этот вариант тоже отпадал.

Мать третьего погибла в автокатастрофе. Однако, как выяснил местный опер, ребенок был рожден от вполне нормального, но женатого мужчины. Детей этот мужчина в браке не имел, так что была вероятность, пусть ничтожная, что он когда-нибудь заявит на мальчика права.

Оставалось два варианта, Федя и Рома, сведения по которым задерживались. Все оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось в самом начале, но теперь уже какого-то другого варианта они не видели. Володя нервничал, раздражался по пустякам, его нервозность невольно передавалась Елене, и она вообразила, что муж уже ничего не хочет и жалеет, что втянулся в эту авантюру, и что он может опять ухватиться за идею рождения второго ребенка. А между тем заданный ритм жизни был таков, что она даже не могла себе представить, что будет, если вдруг она забеременеет и выйдет из строя. Тогда придется нанимать какую-нибудь няню для Маргаритки, то есть, доверить девочку непонятно каким посторонним рукам. При мысли о том, что ее дочки будет касаться толстая жизнерадостная грубая тетка (а именно таковой она видела гипотетическую няньку), у нее начинало колотиться сердце, и она уже заранее ненавидела ее.

Промучившись некоторое время, Елена решилась на разговор со свекром. Выбрав момент, когда Володи не было дома, она постучала к Леониду Васильевичу в кабинет.

- Леонид Васильевич, мне необходимо с вами поговорить.

- Проходи, Лена. Давай поговорим с тобой. Присаживайся.

- Мне кажется, что Володя уже не хочет брать мальчика, но боится в этом признаваться. Возможно, что даже самому себе. Он стал злым, раздражительным, постоянно срывается то на меня, то на Наташу, хотя должен понимать, как нам с ней тяжело.

Леонид Васильевич слушал ее, не перебивая. Это была его тактика. Он считал, что, если не помогать, не поддакивать, не задавать наводящих вопросов, даже не кивать головой, то собеседник непременно выложит именно то, что на самом деле его беспокоит, и именно в той неприкрашенной форме, в какой проблема вызрела.

- Я все время проигрываю в голове разные варианты, и получается, что если мы заведем сейчас второго ребенка, я имею в виду своего, то это только навредит Маргаритке. Я автоматически выбываю из участия на два года, как минимум, как жёсткий минимум. А, скорее всего, на три. Придется нанимать какую-то тетку, которая при самом благоприятном раскладе все равно не сможет дать ей того ухода и развития, какие могу дать я. Да и разница в возрасте... Сейчас ей почти четыре. Когда родится ребенок, ей будет уже пять. А то и все шесть... А при такой разнице общие интересы смогут появиться только годам к тридцати, если они вообще появятся. В чем я, откровенно говоря, сильно сомневаюсь, потому что трезво смотрю на вещи. Что может быть общего у здорового ребенка и инвалида? Он захочет бегать, прыгать, играть с детьми на улице... Или мы будем держать его дома, взаперти? Подчинять...

- Лена, ты совершенно беспочвенно накаляешь страсти, - Леонид Васильевич, уже понявший суть проблемы и испугавшийся дальнейшего развития мысли, оборвал сноху. – Если ты сама хочешь второго ребенка, рожай на здоровье, хоть еще десять. Справимся. Не хочешь – не рожай. С Володей я поговорю, но мне кажется, что тебе все это показалось. Давай-ка успокаивайся, бери себя в руки. Все образуется, я тебе обещаю. Ты тратишь нервную энергию на какие-то необоснованные измышления, и от этого никому не легче, а только тяжелее.

В его голосе прозвучали стальные нотки, и Елена поспешила ретироваться. Сам же Леонид Васильевич решил поговорить с Володей и хорошенько его встряхнуть, однако же, встряска не понадобилась: Володя принес новости.

У Феди предполагаемый отец был уголовником и теперь отсиживал очередной срок. Приподъездные бабки указывали на еще одного претендента на отцовство, соседа-алкоголика, так что Федя отпадал.

Зато отец Ромы установлен. Местный опер за вознаграждение обошел соседок, поговорил по душам и выяснил, что им был вполне приличный человек, экономист по образованию, много лет работал на местном предприятии главным бухгалтером, а потом он неожиданно женился, как говорят, по залету, но очень удачно, и сразу же пошел на повышение: его взяли на работу в областной центр. Он с семьей уехал, и, собственно говоря, на этом их отношения с матерью Ромы и закончились. Где он теперь – не известно. Поговаривают, что перебрался в Питер. О том, что будет ребенок, мать Ромы ему не сообщила и до трех лет, до своей кончины, воспитывала ребенка сама. «То есть, - размышлял Леонид Васильевич, - заложен фундамент домашнего воспитания. Сейчас ему почти четыре... Вряд ли успел растерять приобретенное...».

И никому не пришло в голову усомниться в данных, собранных опером. А он, замотанный, загнанный, смертельно уставший от недосыпа, выволочек от начальства и семейных неурядиц, на самом деле не стал тратить драгоценного времени на хождения по квартирам и предприятиям, а всего лишь покопался в архиве и для пущей убедительности записал историю взаимоотношений своей двоюродной сестры с её любовником, дав, таким образом, Роме липового отца. С не очень чистой совестью он получил свой гонорар и успокоил себя тем, что, в конце концов; это не равнозначно утаиванию улик в расследовании какой-нибудь «мокрухи».

5.

Леонид Васильевич страшно устал от однообразия унылых коридоров, безрадостных, бесцветных игровых комнат, спален-казарм, от надежды в детских глазах, от объяснимых, но все равно неприятных, а главное, уже неизлечимых вранья и хитрости детей, в которых он, к своему ужасу, видел испорченные эмбрионы взрослых. А посему в интернат одного подмосковного города он ехал с твердым намерением отказаться от этого варианта, если вдруг ему хоть что-нибудь в мальчике не понравится.

На место он прибыл незадолго до обеда, младшая группа еще была в игровой. Попросив разрешения заглянуть к детям, Леонид Васильевич вошел в комнату. К появлению людей в белых халатах дети уже привыкли, поэтому не обратили особого внимания на вошедшего. Он стоял и наблюдал за происходящим: одна половина детей была занята тем, что с удовольствием мешала играть другой половине. А Рома сидел в углу, чем-то сосредоточенно занимаясь, и никто к нему не приставал. Немного понаблюдав, Леонид Васильевич вышел также тихо, как и вошел, и обратился к пробегавшей мимо воспитательнице, одновременно испуганной и вдохновленной приездом столичной комиссии:

- Извините, вы не подскажите, что это за мальчик, который играет один?

- Темненький такой, крепенький?

- Да.

- Это Рома. Он у нас одиночка.

- Что, конфликтный?

- Да нет, что вы. Нет, конечно. Просто так себя поставил сразу, что те, кто посильнее к нему не пристают, но он к ним не примкнул.