Благие намерения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Неотложка и милиция приехали одновременно. Тело Анастасии Павловны забрали в морг, Маргаритку, так и не пришедшую в сознание, увезли в больницу. Только подписав какие-то бумаги, Леонид Васильевич позвонил сыну, но тот, видимо, был уже в дороге. Рабочий телефон снохи он не знал.

Не потерявшая присутствия духа Лена позвонила во Владимир соседке Натальи и попросила сообщить ей о несчастье, вызвала такси, и они отправились в больницу, куда увезли девочку. Бестолково потолкавшись там втроём, Леонид Васильевич отправил сына со снохой домой. Утром надо было готовиться к похоронам, бегать по инстанциям, собирать справки, одним словом, всё это было поручено Володе. Лена должна была дождаться Натальи дома, а сам он собирался поднять на ноги всех специалистов и выяснить, что с Маргариткой, и, по мере возможностей, перевезти её в лучшую больницу к лучшим специалистам.

В реанимацию его пустили буквально на минуту, чтобы он мог посмотреть на внучку, но остаться там с ней не разрешили, несмотря на уговоры, требования, потрясания регалиями и обещания отблагодарить. Дежурный врач увёл его к себе и довольно-таки основательно накачал слегка разбавленным спиртом, и в колченогом старом кожаном кресле Леонид Васильевич провалился в забытье до утра. А утром ему сообщили, что Маргаритка ночью пришла в сознание, но сейчас спит. Общее состояние удовлетворительное, но...

- Что – «но»? Что?

- Боюсь, что есть некоторые осложнения. У неё парализованы ноги...

- Что значит, вы боитесь? Вы сюда бояться ходите? Что значит – парализованы? – Леонид Васильевич никак не мог осознать того, что ему осторожно пытался сообщить врач. – От чего парализованы? И сколько это продлится?

- Будем выяснять, устанавливать причины. А пока какие-либо прогнозы я делать не могу. Вы же сами врач, должны понимать...

- Я должен её посмотреть!

- Мы можем, в порядке исключения, пустить вас на несколько минут, но не более того. Вы же всё равно не специалист в этой области, так что...

Он сидел у Маргаритки уже почти час, и никто его не гнал. Девочка спала. Но вот её сон стал беспокойным, она зашевелилась, застонала, а потом стала метаться, всхлипывать всё громче и громче, и с плачем проснулась. Он кинулся к ней успокаивать, а она, рыдая, принялась кричать:

- Я не хочу! Скажи бабушке, чтобы она ушла! Пусть она уйдёт! Зачем она держит меня за ножки!

2.

Похоронили Анастасию Павловну только в среду. В четверг Маргаритку перевезли в другую больницу, где главврачом был хороший знакомый Леонида Васильевича, и начали проводить полное ускоренное обследование, а уже на следующую неделю наметили консилиум.

В доме поселилась бессонница. В каморке у Натальи чуть не до утра горел свет, его предательская полоска выбивалась из-под двери в тёмный коридор, и вместе с ней пробирался туда запах ладана и горящих восковых свечей. Часов до двух-трёх Володя с Леной о чём-то тихо говорили, а Леонид Васильевич ходил и ходил по кругу одних и тех же леденящих душу видений и мыслей. Стоило закрыть глаза, как он снова и снова видел огромное мёртвое тело жены и рассыпанные на полу светлые кудряшки Маргаритки, и над ними витал чей-то чёткий казённый голос: «Смерть наступила примерно в пять-шесть часов... Смерть наступила примерно в пять-шесть часов...» «А ведь я в три уже уходил домой, - думал он. – Если бы не Миша... Если бы не этот проклятый Миша, всего этого могло бы и не случиться... Господи, да причём здесь этот проклятый Миша с его проклятым диагнозом?! Да провались оно всё трижды в тартарары! Почти второй сын... У Володьки виски за неделю побелели... Что же мы за люди такие... Что же я за человек такой... Я ведь, скотина, знал, что Настя плохо себя чувствовала... Случай интересный, видите ли... Для кого-то сейчас наша Маргошка – интересный случай...» Потом он видел просыпающуюся в слезах Маргаритку, в ушах его звенело: «Скажи бабушке, чтобы она ушла! Пусть она уйдёт! Зачем она держит меня за ножки!», и весь сжимался от душевной боли, жалости и страха, что она навсегда останется калекой.

О многом за эти ночи переговорили Володя с Леной, однако ни он, ни она так и не сказали друг другу, что всё могло бы быть иначе, если бы не их маленькие хитрости. Но каждый знал за собой вину и винил себя, и казнил себя.

А Наталья молила Бога простить им всем грехи их вольные и невольные и даровать здравия рабе Божьей Маргарите, молила Богородицу, и святого угодника Пантелеймона, и Матрону Московскую защитить дитё малое, безвинное...

Перед лицом несчастья прошлое с его планами, замыслами, недовольством, обидами, достижениями, интригами казалось мелким, ничтожным, до отвращения пошлым. Можно было сколько угодно сожалеть о чём-то, но это ничего не меняло. Эта новая страшная точка отсчёта заставляла переосмыслить жизнь и начать действовать, бороться за Маргаритку, и в этой борьбе все средства были хороши.

Через два месяца девочку из больницы забрали. Никаких видимых нарушений в её организме не было выявлено, но ножки так и оставались безжизненными. Лена с работы уволилась и теперь педантично занималась ребёнком. Массажи, обливания, прогулки, специально сбалансированная пища, досуг девочки требовали времени, внимания, сил и терпения. А ещё надо было ездить на разного рода консультации, процедуры, которые невозможно было проводить дома... Леонид Васильевич использовал все свои связи, сверху донизу, от Кремлёвки до тибетских травников, в дом постоянно приходили какие-то люди, смотрели девочку, читали её пухнущее «дело», Наталья тайно таскала в дом каких-то бабок-знахарок, но всё было тщетно, а время шло, не меняя чудовищной невыносимости ситуации.

Однажды Леонид Васильевич, прихватив толстую папку с выписками, анализами, снимками, отправился в гости к Николаю Николаевичу, педиатру, наблюдающему теперь частным образом Маргаритку. Они разложили бумаги и оба долго и внимательно их изучали.

- Я понимаю, Коля, что ты всё это видел неоднократно, и ничего нового для тебя здесь нет. Единственное, что я хочу, это чтобы ты честно сказал мне своё мнение.

- Честно?

- Да, Коля, честно, всё как есть.

- Я, Лёня, не знаю. Я не знаю, почему она не может ходить. И, полагаю, никто не знает. Одно я могу сказать: не опускайте руки. Выполняйте все назначения. Режим, положительные эмоции, ни малейшего уныния со стороны взрослых.

- Но шанс...

- Шанс есть. Она, конечно, не встанет в один прекрасный день и не пойдёт, однако и такое, хоть и маловероятно, но возможно. Может быть, в переходном возрасте, когда организм начинает перестраиваться... Но, Лёня, моё мнение таково, что вам надо готовиться к тому, что она будет жить в инвалидной коляске. И надо готовить к этому себя и её. Главным образом, её. Да, вы переживаете, вы страдаете, но все ваши страдания носят, так сказать, ментальный характер, они не ограничивают вашу свободу. А ей придётся каждый день, ежечасно, ежеминутно сталкиваться с проблемами, маленькими и большими. И вы не вечны. Когда-нибудь она останется в этом мире одна, и к этому надо её подготовить. И думать об этом надо начинать уже сейчас. Ну а если произойдёт чудо...

- Ну да... Чудо. А чудес, как известно, не бывает. Господи, у меня в голове не укладывается, как же так, вот ребенок бегал, прыгал, падал, вставал. Никакого сладу с ней не было, а теперь вот... Как ей объяснить, что этого больше не будет, как себе объяснить, как смириться с этим...

- Леонид …

- Да что там, сам все знаю. Только вот работать привык через определенного рода дистанцию. На некоем расстоянии от проблемы все и видится лучше, а тут, когда эта проблема ножом в самом твоем сердце... Не представляю себе, как сказать об этом остальным, понимаешь, не представляю… Все как-то продолжают считать, что это кратковременная дисфункция, никто еще ни разу всерьез не задумался о том, что это может не пройти. Ладно, спасибо еще раз.

- Леня, это ещё не всё.

Леонид Васильевич дёрнулся. Он вдруг понял, что сейчас скажет его друг, что тайно скрывалось где-то в глубине сознания, замурованное, задавленное по причине непереносимости.