— Дяденька ходжа, я нес тебе вареную курицу и пилав, а с кучи золы вспорхнул петух, и моя курица помчалась вслед за ним. Когда они удирали, я позвал: «Цып-цып-цып!» — и стал сыпать пилав, но так и не сумел ее поймать.
Ходжа понял хитрость мальчика и, опасаясь, как бы тот не съел мед и сливки, которые принесли другие, богатые дети, сказал:
— Сынок, не стоит думать о том, что улетело и убежало, — был бы ты здоров! Но только смотри не ешь того, что в этих горшках, здесь все отравлено, сразу же умрешь.
Когда ходжа ушел на урок в соседнюю комнату, Уселек достал бритву ходжи, лежавшую у него под кроватью, отправился на базар, обменял бритву на белый хлеб и вернулся. Съел он всю еду, что была у ходжи: и сладкое и соленое. А когда наелся, с плачем пошел к ходже.
— Ну что еще с тобой случилось, сынок?!
— Дяденька ходжа, я взял твою бритву в нужник, хотел обрезать себе ногти и уронил ее в яму. «Как же мне теперь глядеть в глаза ходже?» — подумал я и съел все, что ты назвал отравленным, но не умер. У-у-у, у-у-у! — заныл он.
Ходжа очень разозлился, но ничего не мог сказать, только вытаращил глаза и стал качать головой…
А Уселек испугался и, не видя другого выхода, решил убежать из деревни.
Шел он по дороге и присел отдохнуть. В это время в облаке пыли показались путники с мулами.
— Дяденьки, я пойду с вами, — попросился Уселек и тотчас же присоединился к ним.
Шли они, шли и подошли к какой-то деревне. Сгрузили свои вьюки на лугу, что был напротив деревни, и сказали Уселеку:
— Пойди в деревню, попроси немного хлеба для нас.
Уселек отправился в деревню. От одного дома тянуло запахом масла, он туда и пошел. Потихоньку влез на крышу. А в том доме испекли слоеный пирог и положили на крышу, чтобы остыл. Уселек тут же набил свою торбу пирогом. На краю крыши лежала собака. Вдруг в доме открылась дверь, и кто-то вышел. Тогда Уселек кинул собаке кусок пирога, она его схватила, а Уселек закричал:
— Пошла, пошла, чтоб тебе ослепнуть! Пока я лез на крышу, чтобы спасти пирог, она его весь прикончила!
Огорченные муж и жена стали прогонять собаку. Уселек тотчас убежал и вернулся к своим спутникам. Все с удовольствием съели пирог и отправились в путь.
Пришли они в другую деревню и снова послали Уселека за хлебом. Уселек опять отправился к дому, из которого тянуло прекрасным запахом масла. Он вошел во двор, поднялся по лестнице дома, потихоньку приблизился к двери комнаты и прислушался. Какой-то человек говорил жене:
— Эй, жена, для кого это ты опять готовишь пирог?
— Да вот, приходил один нищий, так он прямо умолял: «Ради жизни вашего ребенка, дайте мне немного пирога». Вот я ему и делаю, — отвечала женщина.
В это мгновение Уселек как закричит снаружи:
— Эй, матушка, еще не готово?!
А женщина стряпала пирог для своего любовника, который прятался в соседней комнате. Когда ее муж вышел в другую комнату, женщина стала выпроваживать Уселека и делать ему знаки: «Пошел вон!» А Уселек подумал, что она хочет сказать: «Поди в ту комнату и подожди там». Когда женщина вышла вслед за мужем, Уселек зашел в соседнюю комнату. Прятавшийся там любовник сначала испугался, а потом понял, что это кто-то чужой. Они оба забились в угол и притаились.
Женщина решила, что Уселек ушел, принесла поднос с пирогом в комнату, где они сидели, и сказала любовнику:
— Поешь и уходи.
Потом она вернулась к мужу с другим подносом, и они тоже стали есть пирог.
Уселек тотчас же принялся за пирог, сунул в рот огромный кусок и, еще не проглотив, постарался, чтобы руки тоже не остались без дела: начал набивать пирогом свою торбу. Сидевший вместе с ним человек шепотом сказал:
— Эй, послушай, что ты делаешь? Пирог принесли мне, а ты все себе забираешь.
А Уселек ему громко:
— Ну и что такого? И ты ешь, и я поем.
— Говори тихо. Услышат ведь, — зашептал человек, а Уселек опять в полный голос:
— Да ешь ты! И я буду есть!