Кембриджская история капитализма. Том 2. Распространение капитализма: 1848 – наши дни: читать начало книги онлайн

–-. (1988). “The Free-Standing Company, 1870–1914: An Important Type of British Foreign Direct Investment,” Economic History Review XLI(2): 259–285.

–-. (1989). The History of Foreign Investment in the United States before 1914. Cambridge, MA: Harvard University Press.

–-. (1990). “The Contributions of Foreign Enterprises to Japanese Economic Development,” in T. Yuzawa and M. Ugudawa (eds.), Foreign Business in Japan before World War II. University of Tokyo Press.

–-. (1994). “Comparative Hosts,” Business History 36 (1): 18–50.

–-. (2001). “The History of Multinational Enterprise,” in A.M.Rugman and T. L. Brewer (eds.), The Oxford Handbook of International Business. Oxford University Press, pp. 3-35.

–-. (2002). “An Overview of Foreign Companies in the United States, 1945–2000,” in G. Jones and L. Galvez-Munoz (eds.), Foreign Multinationals in the United States. London: Routledge, pp. 18–49.

–-. (2004). The History of Foreign Investment in the United States 1914–1945. Cambridge, MA: Harvard University Press.

Wilkins, M. and F. E. Hill (1964). American Business Abroad: Ford on Six Continents. Detroit, MI: Wayne State University Press.

Wilkins, M. and H. Schroter, eds. (1998). The Free-Standing Company in the World Economy, 1836–1996. Oxford University Press.

Wray, W. D. (1984) Mitsubishi and the N.Y.K., 1870–1914: Business Strategy in the Japanese Shipping Industry. Cambridge, MA: Harvard University Press.

Yonekawa, S. (1990). General Trading Companies: A Comparative and Historical Study. Tokyo: United Nations University Press.

Yonekawa, S. and H. Shimizu (2010). “Entrepreneurship in Pre-World War II Japan: The Role and Logic of the Zaibatsu,” in D. S. Landes, J. Mokyr, and W. J. Bau-mol (eds.), The Invention of Enterprise. Princeton University Press, pp. 501–526.

Yueh, L. (2011). Enterprising China: Business, Economic and Legal Developments since 1979. Oxford: Oxford University Press.

Zelin, M. (2005). The Merchants of Zigong. New York: Columbia University Press.

7. Модели предприятий: независимые фирмы и семейные империи

Рэнделл Морк и Бернард Ён

Введение

ХОТЯ неоклассическая экономическая теория опирается на одну-единственную модель организации фирмы, на практике в разных странах мира деловые предприятия устроены очень по-разному. Если не принимать во внимание принцип ограниченной ответственности, обеспечивающий защиту предпринимателя, а также организационно-правовую форму ограниченного товарищества и другие подобные юридические тонкости, в современной Америке и Британии понятия «фирма» и «корпорация» примерно равнозначны. Существуют целые отрасли знания, такие как «корпоративные» финансы, «корпоративное» управление и «корпоративное» стратегическое планирование, моделирующие принятие решения на уровне корпорации. Однако эта синонимичность с исторической точки зрения возникла недавно, а с географической – составляет исключительную редкость. Следовательно, прилагая названные отрасли экономической науки к другим странам и другим историческим периодам, можно столкнуться с нестыковками.

Во многих странах большой бизнес организован в форме бизнес-групп (La Porta, López-de-Silanes, and Shleifer 1999). На первый взгляд это совокупности из независимых друг от друга корпораций, каждая из которых самостоятельно размещает свои ценные бумаги на бирже, имеет собственного председателя правления, совет директоров, кредиторов и акционеров. Однако все они при этом контролируются одним лицом, принимающим решения (обычно это богатая старинная династия бизнесменов, реже – могущественный магнат-единоличник). Для простоты мы можем определить «бизнес-группу» как совокупность из двух или более компаний, у которых есть торгуемые на бирже бумаги и которые находятся под контролем одного и того же круга лиц[85]. В некоторых странах крупнейшие бизнес-группы охватывают десятки или даже сотни зарегистрированных, а также незарегистрированных на бирже фирм, а их деятельность составляет существенную долю национальной экономики. Повсеместное присутствие бизнес-групп на бурно развивающихся рынках, а также их роль в странах догоняющей индустриализации на пике экономического роста, говорит о закономерности возникновения подобной организационной формы. Вполне возможно, в будущем им еще предстоит сыграть большую роль – положительную или отрицательную – в увеличении богатства наций.

Основные факты о бизнес-группах

Как в современных экономиках, так и в прошлые эпохи, бизнес-группы, как правило, имели пирамидальную организацию (La Porta, López-de-Silanes, and Shleifer 1999). Семейная фирма контролирует первый уровень пирамиды компаний, зарегистрированных на бирже, через доминирующий пакет акций в каждой из них. Во владении контрольным пакетом акций чаще всего нет необходимости, поскольку мелкие акционеры редко участвуют в голосовании на ежегодном общем собрании. Контроль может достигаться другими способами: за счет наделения каждой из акций, принадлежащих семейной фирме, несколькими голосами, за счет закрепления большинства мест в совете директоров за представителями семейства или за счет выделения некоторого числа акций финансовым институтам, находящимся под контролем семейства, – паевым инвестиционным фондам, пенсионным фондам и т. п. с целью довести число голосов семейства до отметки более 50 % голосов.

С помощью подобных механизмов каждая фирма первого уровня контролирует совокупность зарегистрированных на бирже фирм второго уровня пирамиды, а каждая из них, в свою очередь, контролирует еще большее число фирм третьего уровня. Эта схема может повторяться на стольких уровнях, сколько необходимо семейству, желающему с помощью своего состояния контролировать деловую империю с корпоративными активами на сумму на порядки больше. Стратегия по включению на каждом из уровней структуры фирм, не зарегистрированных на бирже, помогает скрыть действительные цепочки контроля. Таким образом, хотя на биржах той или иной страны могут торговаться акции сотен различных фирм, большинство из них может принадлежать пяти, а то и одной огромной бизнес-группе пирамидального вида. За этим фасадом плюрализма и конкуренции может, таким образом, скрываться монолитное единство корпоративного контроля.

Рычаги контроля, которые предоставляет пирамидальная структура организации, выстроенная на акционерных отношениях финансирования, поражают воображение (Morck, Wolfenzon, and Yeung 2005). К примеру, Хёгфельдт (Hogfeldt 2005) обнаружил, что в Швеции две крупнейшие пирамидальные группы вместе осуществляют контроль над половиной всей совокупной рыночной стоимости страны. Самую большую группу контролирует семья Валленбергов, при этом ее состояние не превышает миллиарда долларов. В Канаде в 1990-е годы пирамидальная бизнес-группа, находившаяся под контролем династии Бронфманов, включала шестнадцать уровней и более 500 корпораций, как зарегистрированных на бирже, так и не зарегистрированных. И снова состояние семьи было относительно скромным, но достаточным, чтобы контролировать верхушку структуры и замыкать на себя контроль над всей пирамидой. Еще одна группа, находившаяся под контролем семьи Набоа, включала в себя практически весь крупный частный бизнес в Эквадоре. Ли Кашин, богатейший человек в Азии, контролирует обширную бизнес-группу, которая не только господствует над всей экономикой Гонконга, но и охватывает громадную массу компаний, ведущих деятельность по всему миру. В Европе, Латинской Америке и Азии горстка подобных структур вбирает в себя значительную часть большого бизнеса каждой страны[86].

Уроки истории

Бизнес-группы занимают видное место в экономической истории, особенно в истории стран второго эшелона индустриализации. Развитие промышленности в Америке после Гражданской войны, особенно в период ее наиболее динамичного роста в начале XX века, осуществлялось прежде всего руками «баронов-разбойников» – магнатов вроде Джона Д. Рокфеллера и Джона Пирпонта Моргана, деловые империи которых состояли из большого числа отдельных компаний[87]. На пике индустриализации в Канаде, так называемого подъема Лорье[88] на рубеже XIX и XX веков, двенадцать пирамидальных групп владели около 40 % активов 100 крупнейших предприятий страны (Tian 2006). В период быстрого роста и успешной индустриализации Японии с 1880-х годов по 1920-е годы ее экономика была организована почти исключительно в форме пирамидальных бизнес-групп, называвшихся дзайбацу (Shiba and Shimotani 1997). Схожие структуры под названием чеболи господствовали в Южной Корее в период ее стремительного развития в 1970-е годы и особенно в 1980-е годы (Bae, Kang, and Kim 2002). Крупные пирамидальные бизнес-группы, изначально строившиеся на основе акционерного финансирования, также играли важную роль в эпоху индустриализации Германии (Fohlin 2007), Италии (Aganin and Volpin 2005), Швеции (Hogfeldt 2005) и других европейских стран, а также играли определенную роль в экономическом развитии США (Berle and Means 1932) и Британии (Jones 2000).

Подобная закономерность свидетельствует о том, что бизнес-группы располагают качествами, особенно полезными в период быстрой индустриализации и поэтому, возможно, являются наиболее оптимальной структурой в условиях неполноты рынков и несовершенства институтов. Однако, с другой стороны, подобные группы доминировали и в государствах Латинской Америки, Южной Азии и других регионов, которым за долгое время так и не удалось достичь статуса мировой державы первого ранга (Colpan, Hikino, and Lincoln 2011). В этой связи вспоминается бразильский афоризм «Наша страна – это страна будущего… Такою она и останется»[89]. Это означает, что на более поздних стадиях развития бизнес-группы могут превратиться в препятствие.

Роль бизнес-групп в индустриализации Японии

Япония, к 1920-м годам превратившаяся в промышленную державу, первой среди незападных стран осуществила успешную индустриализацию[90]. Дипломатия канонерок адмирала Перри середины XIX века разорвала ту изоляционистскую оболочку, которой окружила себя Япония, и обнажила ее относительную слабость и бедность. Придя к выводу, что дать отпор иностранцам можно лишь с помощью иностранных технологий, Страна восходящего солнца послала лучших представителей своей молодежи на обучение и разведку за рубеж. По мере того как реальное положение Японии становилось для нее все более ясным, от прежней самоуверенности не оставалось и следа. Приняв твердое решение запустить индустриализацию, в 1870-е годы японское правительство стало привлекать иностранных экспертов и вернувшихся на родину студентов для организации государственных предприятий во всех секторах экономики, которые рассматривались в качестве ключевых для модернизации страны. В скором времени эти компании растратили все выделенные им деньги, что спровоцировало бюджетный кризис и одновременный крах иены и кредита Японии в Лондоне. Новое либеральное правительство организовало в 1880-е годы первую в мировой истории массовую приватизацию, распродав практически все государственные предприятия. Помня столь горький урок, Япония сохраняла верность либеральному видению государственного управления вплоть до прихода к власти военных в 1930-е годы.

Итогом масштабной приватизации стал переход большей части бывших государственных предприятий в руки к состоятельным купеческим семьям, и это положило начало эпохе быстрого роста. За короткий срок они выстроили крупные пирамидальные бизнес-группы – благодаря тому, что численно увеличивавшийся средний класс начал вкладывать средства в акции. Эти бизнес-группы имели широкую диверсификацию – крупнейшие из них контролировали фирмы практически во всех отраслях экономики. Одни составляющие пирамиды производили промежуточную продукцию для других и, в свою очередь, приобретали их товары и производили взаимодополняющие изделия друг для друга. К 1920-м годам промышленная структура японской экономики стала такой же, как и в других развитых странах. Историки японской экономики продолжают спорить о том, насколько этичной была политика семей, возглавлявших дзайбацу, особенно в связи с милитаризмом 1940-х годов и войной. Тот факт, что небольшое число принадлежавших семьям пирамидальных групп господствовало над экономикой Японии в эпоху ее стремительной индустриализации, не подлежит сомнению[91].

Роль бизнес-групп в странах поздней индустриализации

Бизнес-группы, как бы они ни назывались – пирамидами, дзайбацу, чеболями, империями баронов-разбойников или еще менее лестными терминами, – занимали огромное место в экономической истории многих стран. Как правило, хотя и не всегда, условием появления подобных структур был достаточно высокий уровень развития финансовых рынков, благодаря которым можно было контролировать компании, используя в качестве рычага деньги внешних инвесторов.

[85] Это определение, введенное ла Порта, Лопес-де-Силанесом и Шлейфером (La Porta, López-de-Silanes, and Shleifer, 1999), стало общепринятым в литературе по финансам. Другие определения бизнес-группы – шире и включают японские кэйрэ-цу, куда входят корпорации, связанные между собой перекрестным владением небольшими долями акций, и даже фирмы, объединенные личными дружескими связями и знакомством их генеральных директоров (Khanna and Yafeh 2007).

[86] Схожие пирамидальные группы, обычно контролируемые отдельными семействами, преобладают в экономике Аргентины (Fracchia, Mesquita, and Quiroga 2011), Бразилии (Aldrighi and Postali 2010), Чили (Khanna and Palepu 2000a, 2000b), Колумбии (Trujillo et al. 2012), Восточной Азии в целом (Claessens et al. 2002; Lefort 2011), Индии (Khanna and Palepu 2005; Sarkar 2011), Израиля (Kosenko and Yafeh 2011; Kosenko 2007), Италии (Aganin and Volpin 2005), Мексики (La Porta and López-de-Silanes 1999; Hoshino 2011), России (Guriev 2011), Пакистана (Haque and Kabir 2001), Сингапура (Tsui-Auchand Yoshikawa 2010), Южной Африки (Goldstein 2011), Южной Кореи (Bae et al. 2002; Kim 2011), Тайваня (Chung and Mahmood 2011), Таиланда (Charumilind, Kali, and Wiwattankantang 2006; Suehiro and Wailerdsak 2011), Турции (Colpan 2011), Западной Европы в целом (Barca and Becht 2001; Faccio and Lang 2002) и в глобальной экономике в целом (La Porta, López-de-Silanes, and Shleifer 1999; Masulis, Pham, and Zein 2011).

[87] В Америке конца XIX – начала XX века бизнес-группы имели структуру голосующих трестов – это была уникальная организационная форма, необходимость которой вызывалась законодательным запретом для корпораций владеть акциями фирм, расположенных в других штатах (Becht and De Long 2005). Следовательно, в данном контексте (в отличие от других) американская ситуация не слишком подходит в качестве мерила для сравнения с историей других стран. Поэтому в настоящей главе мы активно используем примеры из истории Канады. Эта страна во многих отношениях похожа на США, однако в ее экономической истории, как на этапе индустриализации, так и после ее завершения, бизнес-группы принимали более нормальный вид (Morck et al 2005). Мы просим проявить снисходительность американских читателей, которые обоснованно могли бы рассчитывать на большее число примеров из истории своей страны. Политэкономические причины, заставлявшие американские штаты устанавливать и сохранять подобные ограничения вплоть до момента, когда на рубеже XIX и XX веков штат Нью-Джерси не разрушил стройность рядов, не вполне ясны (Becht and De Long 2005).

[88] Свое название этот период получил по имени Уилфрида Лорье, седьмого премьер-министра Канады (1896–1911). – Прим. пер.

[89] Считается, что автором этого ироничного замечания о Бразилии является Шарль де Голль. – Прим. пер.

[90] Настоящий параграф представляет собой очень беглый конспект работы Morck and Nakamura 2005, 2007.

[91] См. гл. 4 настоящего тома, где рассматривается роль дзайбацу в обогащении продуктового ассортимента и улучшении производственных процессов, а также их связь с системой образования.