Чхаидзе В. Учитель и друг гурийских крестьян // Батумская демонстрация 1902 года. С. 96-98.
№ 26
Дзуку Лолуа:
Товарищ Сосо не любил обращаться к товарищам на «вы». Он говорил: «Когда царские слуги отправляют человека на виселицу, то они его провожают именно с такими словами, они с ним говорят на «вы»: пожалуйста, входите на эшафот, садитесь и т. д.»
Лолуа Д. Сталин в кутаисской тюрьме // Батумская демонстрация 1902 года. С. 137.
№ 27
Георгий Уратадзе:
Кобу (Сталина) я видел первый раз в жизни и не подозревал даже о его существовании. На вид он был невзрачный, оспой изрытое лицо делало его вид не особенно опрятным. Здесь же должен заметить, что все портреты, которые я видел после того, как он стал диктатором, абсолютно не похожи на того Кобу, которого я видел в тюрьме первый раз, и ни на того Сталина, которого я знал в продолжении многих лет потом. В тюрьме он носил бороду, длинные волосы, причесанные назад. Походка вкрадчивая, маленькими шагами. Он никогда не смеялся полным открытым ртом, а улыбался только. И размер улыбки зависел от размера эмоции, вызванной в нем тем или иным происшествием, но его улыбка никогда не превращалась в открытый смех полным ртом. Был совершенно невозмутим. Мы прожили вместе в кутаисской тюрьме более чем полгода, и я ни разу не видел его, чтобы он возмущался, выходил из себя, сердился, кричал, ругался, словом, проявлял себя в ином аспекте, чем в совершенном спокойствии. И голос его в точности соответствовал его «ледяному характеру», каким его считали близко его знавшие.
Уратадзе Г. Воспоминания грузинского социал-демократа. С. 66.
№ 28
Прокурор Тифлисской судебной палаты:
Показания свидетелей […] во многом подтверждаются другими, не подлежащими сомнению, данными, а именно: а) обнаружением у многих обвиняемых значительного количества нелегальных произведений […] б) нахождением у некоторых рабочих отчетов тайной рабочей кассы за некоторые отдельные месяцы, из каковых усматривается, что в обороте находилось ежемесячно до 2000 руб. денег, собираемых с рабочих при выдаче им заработной платы, и что из этих денег расход производился на выдачу пособий арестованным в тюрьмах, их семействам и освобожденным из-под стражи […]
Во главе Тифлисского кружка Российской социал-демократической рабочей партии стоял центральный комитет, руководивший всем рабочим движением среди железнодорожных рабочих и состоявший из избранных в заседании собрания 11 ноября 1901 года председателя Василия Цабадзе, членов из интеллигентов Георгия Караджева, Иосифа Джугашвили, Калистрата Гогуа и из рабочих Захария Чадрашвили и Аракела Окуашвили, а также кандидатов Георгия Чхеидзе, Михаила Гурешидзе, Поликарпа Мачарадзе и Иустина Водочкария; из них Джугашвили в конце 1901 г. в целях революционной пропаганды командирован был в гор. Батум и вместо него избран был в составе комитета членов Севериан Джугели. Таким образом, во главе железнодорожного рабочего движения стояли исключительно одни грузины, что объясняется тем, что и самое движение это было предпринято рабочими-грузинами с присоединением к ним лишь нескольких русских рабочих и армян. Деятельность центрального комитета выражалась в периодическом назначении заседаний и устройстве рабочих сходок в разных частях города, в устройстве для борьбы с капиталом и самодержавием тайной рабочей кассы и сборе денег в фонде этой кассы, в публичном произнесении речей и распространении революционных произведений, направленных к тому, чтобы убедить рабочих всех национальностей соединиться и поднять знамя борьбы не только за улучшение своего положения, но и для достижения политической свободы, равноправия и уничтожения верховной самодержавной власти. Особенно деятельными на этом поприще были члены комитета Караджев и Джугашвили, которые руководили всегда собраниями и в речах своих старались внушать рабочим идею о том, что они должны быть не только сознательными рабочими, добивающимися улучшения своего положения, но и революционерами, стремящимися к уничтожению самодержавной власти и учреждению конституции; такие же революционные идеи старался внушать и Калистарт Гогуа, а прочие члены комитета, Цабадзе и Севериан Джугели поддерживали означенных лиц в этом направлении […]
Обращаясь затем к рассмотрению вопроса о виновности каждого обвиняемого в отдельности, оказывается следующее:
[…] 3) Иосиф Джугашвили, преступная деятельность которого разобрана выше, по показаниям Старостенко, Семенова и Никанорова, бывал на сходках и собраниях, по заверению Старостенко, был избран в качестве интеллигента членом центрального комитета и затем в целях революционной пропаганды был командирован в Батум, причем это последнее обстоятельство подтверждается тем, что он в ночь на 6 апреля 1902 года был задержан в Батуме, где по поводу его преступной деятельности возбуждено было особое дознание; по показаниям Старостенко и Никанорова, Джугашвили произносил в собраниях речи, стараясь возбудить в рабочих недовольство существующим образом правления и побудить их к борьбе с самодержавием, и наконец, как говорит Старостенко, предположено было послать ему в Батум нелегальную литературу для распространения. Что же касается проявления преступной деятельности Джугашвили в г. Батуми, то хотя в этом отношении в произведенном помощником начальника Кутаисского Губернского Жандармского Управления по Батумскому округу дознании имеются некоторые указания на то, что Иосиф Джугашвили был причастен к рабочему движению, возбуждал рабочие беспорядки, устраивал сходки и разбрасывал противоправительственные воззвания, но все эти указания лишь вероятны и допустимы; никаких же точных и определенных фактов по сему предмету дознанием не установлено, и указание на участие Джугашвили на сходках и на распространение им по г. Батуму революционных воззваний основывается единственно на предположениях, слухах или возбуждающих сомнение в достоверности подслушанных отрывочных разговорах. При таком положении дела характер деятельности Иосифа Джугашвили за время пребывания его в Батуме надлежит считать невыясненным […]
Вследствие сего по настоящему делу обвиняются:
1) Василий Цабадзе, Георгий Караджев, Иосиф Джугашвили, Калистрат Гогуа, Севериан Джугели, Захар Чадрашвили, Аракел Окуашвили, Георгий Чхеидзе, Михаил Гурешидзе, Поликарп Мачарадзе, Ясон Мегрелидзе, Анна Краснова, Владимир Иашвили, Петр Скоробогатько, Яков Кочетков, Николай Ериков, Ираклий Цуладзе, Георгий Нинуашвили, Ованес Унанов, Кирилл Кахетелидзе, Георгий Лелашвли, Алексей Закомолкин, Косьма (Константин) Долидзе, Леонтий Золотарев, Вацлав Пулавский и Иустин Водочкария в принадлежности в период времени с осени 1901 года по февраль 1902 г. к тайному преступному сообществу, именовавшемуся «Тифлисским кружком Российской социал-демократической рабочей партии» и имевшему целью своей преступной деятельности достижение хотя бы в отдаленном будущем изменения монархического образа правления в России, ниспровержения верховной самодержавной власти и учреждение демократической конституции, причем из них Цабадзе, Караджев, Джугашвили, Гогуа, Чадрашвили и Окуашвили входили в состав центрального комитета, стоявшего во главе означенного сообщества, т. е. в преступлении, предусмотренном 2 ч. 250 ст. Улож. о наказ.
2) Кроме того, из них Караджев, Джугашвили, Гогуа, Мегрелидзе и Краснова – в произнесении публично на сходках или собраниях рабочих речей, направленных к возбуждению неповиновения верховной власти и достижении намеченных означенным сообществом преступных целей, а Чадрашвили, Георгий Чхеидзе, Окуашвили, Скоробогатько, Кочетков, Мачарадзе, Пулавский, Золотарев, Ериков, Лелашвили и Косьма Долидзе, равно как Георгий Арабелидзе – в злонамеренном распространении с тою же преступною целью противоправительственных революционного содержания воззваний и иных сочинений, т. е. в преступлении, предусмотренном 2 ч. 251 ст. Улож. о нак.
Из заключения прокурора Тифлисской судебной палаты по делу Тифлисского социал-демократического рабочего кружка. В подлиннике дата составления заключения не проставлена
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 139. Д5. 1903. Д. 521. Ч. 1. Л. 1-4 об., 12 об. – 13.
№ 29
Министр юстиции Н. В. Муравьев:
Государь император, по всеподданнейшему докладу моему обстоятельств дела о крестьянине Василии Цабадзе и других, обвиняемых в государственном преступлении, в 9 день июля 1903 года высочайше повелеть соизволил разрешить настоящее дознание административным порядком с тем, чтобы:
1) Выслать под гласный надзор полиции на три года: а) в Восточную Сибирь Василия Цабадзе, Георгия Караджева, Захария Чодришвили, Георгия Чхеидзе, Каллистрата Гогуа, Иосифа Джугашвили, Аракела Окуашвили, Михаила Гурешидзе, Поликарпа Мачарадзе, Севериана Джугели и Ясона Мегрелидзе, б) В Архангельскую губернию Якова Кочеткова, Георгия Лелашвили, Леонтия Золотарева, Николая Ерикова, Ованеса Унанова, он же Унаньянц, Кирилла Кахетелидзе, Владимира Иашвили, Георгия Арабелидзе и Вацлава Пулавского и в) в Вологодскую губернию Анну Краснову […]
Из отношения Временной канцелярии Министерства юстиции министру внутренних дел В. К. Плеве, 10 июля 1903 г., № 417
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 199. Д7. 1902 г. Д. 175. Л. 188.
Глава 7. Первая ссылка. Иркутская губерния, ноябрь-декабрь 1903 года
Первая ссылка была кратким, слабо освещенным источниками, зато насыщенным темными слухами периодом жизни Иосифа Джугашвили. В сущности, непонятно, когда именно его отправили в Восточную Сибирь, а также обстоятельства, при которых он бежал, и это рождало подозрения, возникшие, как можно предполагать, вскоре после описываемых событий, циркулировавшие в Грузии в 1920-х гг. и затем наполнившие эмигрантские антисталинские издания.
Вердикт по делу Джугашвили был утвержден Николаем II в июле 1903 г. 17 августа Главное тюремное управление Министерства юстиции известило об этом батумского военного губернатора, предписав отправить Джугашвили с «очередной арестантской партией» в ведение иркутского военного генерал-губернатора через Новороссийск, Ростов, Царицын и Самару.[415] Маршрут, очевидно, предполагал погрузку партии на пароход. Здесь нужно заметить, что приговоренным тифлисским социал-демократам повезло в самом буквальном смысле слова: как раз в июле 1903 г. полностью, по всей длине заработала Транссибирская железная дорога (не было только еще железнодорожных путей по берегу Байкала, но через озеро поезда перевозили на пароме). Это означало, что отныне ссылаемые в Сибирь были избавлены от прежних тягостных и долгих способов путешествия по этапу, теперь их с парохода пересаживали на поезд. Любой арестантский вагон был, конечно же, лучше пешего этапа и лучше конных повозок, которые помимо прочего были весьма дороги, а ведь ни у Сосо Джугашвили, ни у его сотоварищей денег не водилось.
В июле утвержденный приговор по делу о Тифлисском кружке отослали из Министерства юстиции в Канцелярию главноначальствующего гражданской частью на Кавказе, а оттуда в Тифлисское ГЖУ. Там, как показал А. В. Островский, случилось очередное курьезное недоразумение: Иосифа Джугашвили и Аракела Окуашвили тифлисские жандармы потеряли. Последовала переписка между местным жандармским управлением, полицмейстером, начальством Метехского замка, наконец, вспомнили, что Джугашвили должен быть в Батумской тюрьме. Тем временем батумский военный губернатор, получив упомянутое выше предписание Главного тюремного управления, сделал соответствующее распоряжение начальнику батумского тюремного замка; после еще одной заминки, вызванной перепиской о том, что на самом деле Джугашвили находится не в Батумской, а в Кутаисской тюрьме, 9 сентября последовало наконец отношение батумского военного губернатора к кутаисскому губернатору о его высылке[416].