MoreKnig.org

Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года: читать начало книги онлайн

Автор: Эдельман Ольга



Шрифт:

Началось с волнения рабочих завода Ротшильда 31 декабря. Несколько сотен рабочих керосино-нефтяного завода явились к директору с требованием оплатить им участие в тушении пожара на заводе 7 декабря. Толпа шумела, свистела, пела, плясала. Сначала получили отказ, но 2 января требование было удовлетворено и рабочие получили по два рубля[309]. Это был тот самый завод, на который в конце декабря устроился работать Иосиф Джугашвили[310], и мемуаристы утверждали, что заявить требования об оплате тушения пожара рабочих побудил он (см. док. 12). Получается, что, устроившись на склад, Джугашвили застал рабочих, возмущенных недавним несправедливым отказом в компенсации, и уговорил их настойчивее предъявить претензии.

Затем последовали события на заводе нефтепромышленного и торгового общества «А. И. Манташев и Кº». По воспоминаниям Д.Вадачкория, рабочие требовали прекратить ночные работы, дать один выходной день в неделю и обращаться с ними вежливо. Заводская администрация отказала, началась забастовка, в ходе которой по предложению Сосо были добавлены требования вернуть взысканные штрафные суммы, увеличить зарплату и оплатить время забастовки. Через десять дней забастовщики одержали победу (см. док. 20). Точных дат мемуаристы не приводят, но, очевидно, имеется в виду стачка рабочих бидонного и нефтеперегонного отделений жестяночно-ящичного завода общества Манташева 31 января – 18 февраля 1902 г. В стачке участвовало 155 рабочих из 654 трудившихся на заводе, началась она из-за увольнения одного из рабочих. Требовали отстранить от должности заведующего за грубое обращение с рабочими, отменить штрафы за брак и сверхурочные работы, поднять заработную плату до уровня других заводов. В результате требования были удовлетворены, но затем 53 рабочих были арестованы и около ста высланы из города[311].

Следует отметить немаловажное обстоятельство: о забастовке написали в «Искре», причем дважды. В №18 за 10 марта сообщалось о стачке 5-18 февраля на заводах Ротшильда, Манташева, Тер-Акопова[312], в № 20 за 1 мая – на заводе Манташева 31 января – 18 февраля. Судя по тому, что составители «Хроники рабочего движения» не нашли подтверждения первому эпизоду в архивных документах официального происхождения, имела место все-таки одна забастовка и только на заводе Манташева. Таким образом, «Искра» приплюсовала к участникам стачки два завода, которые в тот раз не бастовали, кроме того, она указала преувеличенную численность как забастовщиков на заводе Манташева – около 400 рабочих, так и арестованных—около 100 вместо официально числившихся 53. В принципе, конечно, заводская администрация и полиция могли быть заинтересованы в занижении количества бастовавших. Но, как правило, данные о числе арестованных в полицейских отчетах приводятся весьма аккуратно. Равным образом очевидно, что революционерам было выгодно преувеличить масштаб и беспорядков, и репрессий. Появление в «Искре» заметок о Батуме подтверждает, что у местных социал-демократов существовал канал связи с редакцией. Вероятным связующим звеном был Джугашвили. Следовательно, он первый, кого мы вправе заподозрить в намеренном преувеличении размаха батумских забастовок перед партийными читателями, да и руководством партии.

Между тем, пока длилась забастовка на заводе Манташева, в Тифлисе 15 февраля произошли аресты, которые начальник местного Губернского жандармского управления генерал Дебиль объявил ликвидацией Тифлисского комитета РСДРП. В тот день во время заседания комитета на квартире Захара Чодришвили были арестованы он сам, Георгий Чхеидзе, Калистрат Гогуа и Аракел Окуашвили. На самом деле половина членов комитета осталась на свободе, а Тифлисское розыскное отделение на этой операции потеряло двоих тайных агентов, которых не могло больше использовать. Тем не менее Тифлисскому комитету был нанесен серьезный удар.

Джугашвили пока избежал ареста, но мог опасаться, что ненадолго. Он лишился товарищей, по-видимому, склонных его поддерживать. Невозможно судить, ослабило это его позиции в партии или же, напротив, как минувшей весной, открыло дорогу к повышению его влияния. Мы знаем только, что в конце февраля он ездил в Тифлис и привез оттуда типографское оборудование и шрифт. Быть может, таким образом он ликвидировал тифлисскую типографию, оставшуюся без хозяев. По воспоминаниям Я.Куридзе, из Тифлиса Сосо вернулся «без усов и бороды», то есть принял меры, дабы остаться неузнанным (см. док. 28).

Тем временем в Батуме неожиданно начались масштабные события. 26 февраля управляющий керосино-нефтяного завода Ротшильда объявил о грядущем увольнении почти половины рабочих – 389 человек из 900. Они должны были быть уволены через две недели, к 12 марта, «за сокращением работ». Мемуаристы вслед за социал-демократическими агитаторами подавали это как пример возмутительного беззакония и попрания прав пролетариата, того же придерживались и советские авторы. Однако на самом деле ничего необычайного в таком действии не было, в ту пору большинство нефтяных заводов работали по мере наличия заказов. При поступлении заказа на определенный объем нефти завод нанимал рабочих для его выполнения, затем по окончании работ их рассчитывал. В основном это были неквалифицированные чернорабочие из местных крестьян, приходивших на заработки. Таким образом, управляющий заводом Ротшильда совершил вполне рутинную процедуру, причем корректно предупредил рабочих за две недели. Но распропагандированные уже своим «учителем» рабочие усмотрели здесь повод для протеста. На следующий день, 27 февраля, все рабочие завода забастовали, требуя вернуть уволенных. Возвратившийся как раз в Батум Иосиф Джугашвили их инициативу полностью одобрил и посоветовал добавить требование об оплате дней забастовки (мемуарист передал его слова: «Они напуганы и заплатят» (см. док. 28)). В последующие дни его советы рабочим были направлены на обострение ситуации.

Для местных властей всякие забастовки были в новинку, тем более они не были готовы к крупным акциям, и в действиях их угадывается растерянность. Кутаисский военный губернатор генерал-майор Смагин попытался вмешаться в конфликт и трижды – 28 февраля, 1 и 2 марта – назначал встречу недовольных рабочих с фабричным инспектором в присутствии своего помощника полковника Дрягина. Рабочие не явились. 2 марта Смагин прибыл в Батум лично, на следующий день удалось наконец собрать около 400 забастовщиков для встречи с губернатором (см. док. 27). Толку из этого не вышло. Смагин выслушал требования бастовавших, счел их незаконными и предложил немедленно выйти на работу. В воспоминаниях одного из них находим примечательный разговор. «Я описал губернатору невыносимое положение рабочих, их нужду и в конце произнес следующие слова товарища Сосо: „Сегодня заводские лошади не работают, но их все же кормят. Неужели человек не достоин того же отношения, что и лошади?“ На это губернатор возразил: „Где это видано, чтобы рабочий не работал, а жалованье все-таки получал?“ Я ему ответил: „Так было после того, как сгорел Путиловский завод. До тех пор, пока завод не был вновь выстроен, рабочие получали половину своей зарплаты“» (см. док. 29). Вооружил рабочих этим аргументом скорее всего также Иосиф Джугашвили[313]. Почти четыре месяца спустя, после тянувшейся все это время забастовки, рабочие, ощутив наконец некоторые сомнения, стали наводить справки об основательности своих требований. Среди прочих они обратились за разъяснениями к. жандармскому ротмистру Джакели. Из беседы с ними ротмистр заключил, что «рабочие неправильно поняли новый фабричный устав, так как они утверждали, что даже если вследствие забастовки завод не работает, что завод и тогда будто бы должен платить рабочим жалованье» (см. док. 70). Вряд ли мы сильно ошибемся, если предположим, что автором передергивания в толковании закона был все тот же «учитель рабочих».

Неудивительно, что абсурдные соображения насчет неработающих лошадей губернатора не убедили. Переговоры провалились. Следующей ночью Сосо собрал сходку на кладбище, призывал продолжать борьбу с угнетателями (см. док. 30). Именно там отличился блистательной некомпетентностью осведомитель жандармского управления: темнота помешала ему рассмотреть собравшихся, а незнание грузинского языка – выяснить, о чем шла речь (см. док. 31).

Джугашвили взял курс на организацию крупной уличной демонстрации. Какое значение он придавал акции такого рода, мы узнаем из его статьи, опубликованной за несколько месяцев до описываемых событий, в ноябре-декабре 1901 г. в №2-3 нелегальной газеты «Брдзола»: «Уличная демонстрация интересна тем, что она быстро вовлекает в движение большую массу населения, сразу знакомит ее с нашими требованиями и создает ту благоприятную широкую почву, на которой мы смело можем сеять семена социалистических идей и политической свободы». Начало вполне в русле обыкновенной революционной риторики, провозглашающей стремление к гражданским свободам, но вот далее следует весьма любопытное пояснение эффективности демонстрации: «Нагайка уже не может разобрать, где кончается простой „любопытствующий“ и где начинается „бунтовщик“. Теперь нагайка, соблюдая „полное демократическое равенство", не различая пола, возраста и даже сословия, разгуливает по спинам и тех и других. Этим нагайка оказывает нам большую услугу, ускоряя революционизирование „любопытствующего“». Угроза же властей, что они не остановятся ни перед какими мерами для водворения порядка, «пахнет пулями и, возможно, даже снарядами, но мы думаем, что пуля – средство не менее возбуждающее недовольство, чем нагайка»[314]. Итак, для приумножения сторонников революции нужно спровоцировать их столкновение с властями, подставить их под нагайки и даже под пули. Вряд ли таким ходом мысли Сосо Джугашвили чем-то выделялся среди своих сотоварищей, не зря его статья была опубликована в «Брдзоле» без подписи, как выражающая общее мнение социал-демократов. Неизвестно, попала ли эта газета к передовым батумским рабочим, а если да, то знали ли они, что автором статьи является их «учитель». Но она отражала общий настрой и логику борьбы и вряд ли могла их смутить. Именно в соответствии с этой логикой Джугашвили и убедил их выйти на улицу.

В ночь на 8 марта полиция арестовала около 30 зачинщиков беспорядков. Их ожидала высылка на родину – по мнению самих местных властей, мера совершенно бессмысленная, ибо это были жители близлежащих селений, которым ничто не мешало тут же   обратно. Никакого механизма реального ограничения их свободы передвижения и возможности снова наняться на один из батумских заводов не существовало. То есть, в сущности, репрессивные меры оборачивались мнимостью.

В полдень 8 марта к полицейскому управлению явилась толпа в 300-400 рабочих из числа забастовщиков и потребовала освободить арестованных или арестовать их всех тоже. Надо отдать должное Джугашвили, который это спланировал: власти оказались в затруднении. И пошли на поводу у забастовщиков. Прибывшая рота стрелкового батальона не стала разгонять толпу, но разъединила ее на несколько частей (не без эксцессов) и через три часа переговоров – рабочие требовали, чтобы с ними были отправлены и 32 арестованных накануне, – отвела ее в казармы пересыльного пункта, причем требование забастовщиков было выполнено и 32 арестанта были приведены из тюрьмы и присоединились к ним (см. док.33). Очевидно, полицейские власти стремились избежать применения силы; столь же очевидно, что содержать и контролировать такую массу арестантов было невозможно, и пересыльный пункт вряд ли был для этого пригоден. А Джугашвили тем же вечером сделал следующий шаг, созвав совещание представителей крупнейших заводов и социал-демократических кружков и предложив теперь уже всем батумским рабочим выйти назавтра на улицу и требовать освобождения всех арестованных. Голоса тех рабочих, кто предупреждал об опасности кровопролития, услышаны не были (см. док. 36, 37).

9 марта в половине десятого утра воодушевленная вчерашним успехом толпа забастовщиков численностью до 1200 человек «с песнями, шумом, криками и с пляскою лезгинки двинулись из нефтяного городка по улицам гор. Батума к казарме пересыльного пункта» (см. док. 40). У пересыльного пункта уже собралось полицейское начальство, помощник военного губернатора полковник Дрягин, полиция и полурота войск, охранявших арестантов. Толпа потребовала немедленного освобождения всех арестованных накануне. Полковник Дрягин в течение часа уговаривал толпу разойтись, а не добившись результата, вызвал войска. Позднее во всех социал-демократических листовках утверждалось, что войска безжалостно расстреляли безоружных рабочих, которые всего лишь осмелились попросить об улучшении своего положения. Судя по совокупности документов, это была неправда. Толпа вела себя агрессивно, была вооружена камнями и палками, более того, имелись и револьверы. Немирный характер толпы описан в официальных донесениях. Даже если допустить, что полицейское начальство искало оправдания применению силы и преувеличило агрессивность забастовщиков, то же самое следует из воспоминаний самих рабочих. В их описаниях происшествий 9 марта чувствуется некоторая противоречивость интенций. С одной стороны, им хотелось описать «борьбу», поэтому находим свидетельства о выломанных воротах, «толпа угрожающе двинулась к воротам тюрьмы» (см. док. 38, 39), «многие рабочие стали бросать в офицера и солдат камни, решительно требуя освобождения арестованных»[315]. С другой стороны, надо было придерживаться версии о безоружных рабочих, поэтому тексты мемуаристов эмоциональны, но предельно неконкретны. Но на их фоне полицейские донесения выглядят убедительно.

При появлении вызванной Дрягиным роты стрелкового батальона рабочие, разобрав ближайший забор и вооружившись палками и булыжником, атаковали подступавшую роту. Одновременно арестанты из пересыльного пункта принялись бросать камни, под шумок перелезать через забор и разбегаться. Полиция и солдаты оказались в окружении бушевавшей толпы, ведшей себя, по словам начальника Кутаисского ГЖУ, «с непонятною яростью». Не помогли и предупредительные выстрелы. А вот после первого же залпа, когда появились убитые и раненые, «толпа мгновенно отрезвилась» и разбежалась (см. док. 40). Впрочем, забастовщики ушли недалеко, попрятались в окрестных улицах и дворах, и власти еще некоторое время были настороже. Их тревожило, что забастовщики могут в отместку поджечь нефтяной завод Ротшильда. В город вызвали казаков, к вечеру остатки толпы разошлись по домам.

Итогом дня оказались 12 убитых и 19 раненых, трое смертельно. Ранены были также солдат и полицейский стражник (см. док. 40). Примечателен вывод, сформулированный много позднее одним из рабочих – участников событий: «В тот день пролилась рабочая кровь, но мы одержали победу. Этот один день сделал то, чего не могли сделать годы. Рабочие прозрели. Они увидели своего врага во всем его зверином обличии. Политическое сознание масс гигантски шагнуло вперед» (см. док. 38). Это, конечно, обычная советская историко-революционная демагогия, но нельзя не отметить совпадение с основной идеей цитированной выше статьи Иосифа Джугашвили в «Брдзоле». С этой точки зрения цель демонстрации действительно была достигнута. И еще один момент заслуживает внимания, а именно ремарка, сделанная в донесении начальника Кутаисского ГЖУ, что «между рабочими утвердилось убеждение, что солдатам воспрещено стрелять во время беспорядков и что бы рабочие ни делали, их будут только арестовывать; этим и можно объяснить дерзкое поведение толпы против войск» (см. док. 40).

Довольно ясно, кто мог внушить это рабочим. Верил ли он в это сам или намеренно обманывал их, добиваясь эскалации выступления? Скорее, пожалуй, следует предположить первое. Ведь год назад в Тифлисе также довольно агрессивную и небезоружную толпу разогнали казаки нагайками и шашками, выстрелы раздались только со стороны самих демонстрантов. Похоже, революционеры действительно впали в некоторую эйфорию, преувеличив меру своей безнаказанности, это подтверждает и поведение тифлисских социал-демократов, заключенных в тюремном замке (см. гл. 5). О том же как будто свидетельствует и то обстоятельство, что сам Сосо 9 марта в Батуме, по-видимому, находился в толпе демонстрантов. Об этом говорят многие мемуаристы, верить которым в данном случае не стоило бы, ведь, разумеется, по официальной логике биографии Сталина он должен был лично возглавить демонстрацию. Например, в рассказе О. Инжерабяна Сталин идет впереди всех, при виде угрозы со стороны войск громким голосом призывает товарищей не расходиться. «Его огненные слова сцементировали демонстрацию, и никто не отошел. Наоборот, многие рабочие стали бросать в офицера и солдат камни, решительно требуя освобождения арестованных»[316]. Это можно было бы считать чистейшей беллетристикой, как и само присутствие обычно осторожного Джугашвили в толпе, если бы не нашлось подтверждения в материалах расследования. Пристав 4-го участка города Батума Чхиквадзе сразу после ареста Джугашвили в начале апреля 1902 г. утверждал, что видел его в толпе у пересыльного пункта во время беспорядков (см. док. 58). К тому же, забегая вперед, отметим, что после ареста Сосо попытался организовать себе алиби: предупредить записками родных в Гори, чтобы они говорили, что во время беспорядков он находился там, с ними. Стало быть, он исходил из того, что против него могут быть выдвинуты довольно серьезные обвинения.

Любопытно, что, хотя кавказским рабочим свойственно было иметь оружие, да и многие революционные мемуаристы 1920-х гг. говорили о наличии пистолета как о деле обыкновенном, никто не упоминал о Сталине с револьвером – в руках или в кармане. Даже на фоне живучих кавказских слухов, причислявших его к бандитам или уголовникам. Был ли у него тогда пистолет? Это представляется весьма вероятным, но отметим, что товарищи по подполью «не видят» его с оружием.

12 марта в Батуме хоронили жертв демонстрации. Рабочие-мемуаристы утверждали, что похороны «вылились в грандиозную демонстрацию», жандармское же начальство лаконично доносило в Петербург, что похороны «прошли тихо и порядок нарушен не был» (см. док. 48-50).

Иосиф Джугашвили в ту пору, вероятно, искренне полагал, что борется за права и интересы рабочего класса. Почувствовал ли он за собой вину в гибели рабочих, которые по его призыву затеяли протесты? По мнению жандармского ротмистра Джакели в изложении Г. Елисабедова (не самого надежного мемуариста), «есть в Батуми марксисты, как Рамишвили и Чхеидзе, и при них все было мирно, а вот с появлением марксиста Джугашвили рабочие взбунтовались, поднялись – и по вине его (Джугашвили) были расстреляны»[317]. Умозаключение вполне закономерное, однако сам Джугашвили вряд ли так считал, ибо почти месяц между событиями 9 марта и его арестом был наполнен по-прежнему бурной революционной деятельностью. В начале апреля он даже вызвал в Батум Годзиева, которому намеревался поручить изготовление листовок и агитацию теперь уже не только на грузинском, но и на армянском языке (см. док. 63).

По воспоминаниям Иллариона Дарахвелидзе, уже в ночь с 9 на іо марта была выпущена листовка о расстреле батумских рабочих: «В простых и понятных словах прокламация рассказывала о расстреле рабочих, „кормильцев мира“, осмелившихся требовать улучшения своего тяжелого положения. Она разъясняла, что царь и весь государственный аппарат стоят на страже интересов капиталистов, что рабочим неоткуда ждать помощи и только их объединение и дружное выступление помогут им свергнуть царя и капиталистов. Она подробно описывала расстрел демонстрантов» (см. док. 44). Яков Куридзе рассказывал, что некая «знаменитая прокламация товарища Сталина» распространялась на похоронах погибших рабочих 12 марта (см. док. 49).

Однако батумские жандармы в первые дни после беспорядков листовки, похожей на описанную Дарахвелидзе, не зафиксировали, зато обнаружили другую, действительно распространенную в день похорон, но совсем иного содержания: «Да благословит вас Господь за справедливую смерть! Да благословит Господь тех кормилиц, которые кормили вас! Да благословит Господь вам церковный венец, украшающий ваши бледные лица и губы, которые, умирая, твердили о войне. Да благословит Господь и тех, которые не переставая шептали вам в ухо о взятии вашей крови обратно (мщение)» и т. д. (см. док. 47). Этот весьма эмоциональный текст ничуть не похож на социал-демократический, но, вне всякого сомнения, не только был рассчитан на восприятие малограмотных грузинских рабочих, но и составлен человеком, выросшим в той же среде.

Сходная ментальность была свойственна и автору анонимного письма, полученного в начале апреля капитаном Антадзе, командовавшим в тот день солдатами: «Близок час вечного твоего успокоения, пьющий кровь твоих собратий. Близок час приведения в исполнение завещания, продиктованного нам сердцами убитых тобою рабочих. […] Смерть тебе, верный страж подгнившего и заплесневелого российского самодержавия.» (см. док. 43).

Имел ли Иосиф Джугашвили какое-то отношение к составлению этих двух текстов? Во всех известных случаях он писал иначе, его авторский стиль и способ аргументации уже тогда были иными. Вместе с тем, если процитированная прокламация была издана не его группой, придется допустить, что в Батуме действовала еще одна подпольная типография, а никаких сведений о ней нет.

Прокламация, сходная с описанной И.Дарахвелидзе и распространенная в Батуме непосредственно после беспорядков, не известна. Зато этому описанию вполне соответствует листовка «Граждане!», распространенная в последних числах марта в Тифлисе (см. док. 45). По сведениям батумской полиции, 24 марта Джугашвили и К. Канделаки ездили в Тифлис, так что как раз могли доставить туда прокламацию о недавних событиях. Впрочем, батумская полиция, наоборот, полагала, что они привезли из Тифлиса прокламации, разбросанные 28-го по Батуму (см. док. 61). Но местная полиция вообще долго не хотела признать, что листовки изготавливаются в самом Батуме.

Листовке «Граждане!» свойственна одна любопытная особенность: так же как в заметке для «Искры», касавшейся забастовки на заводе Манташева, число подлежавших увольнению рабочих здесь смело увеличено вдвое. В описании событий помимо характерной риторики настойчиво подчеркивается сугубо мирный характер шествия рабочих и обоснованность их требований. Говоря о событиях 8 марта, автор листовки затушевывает то обстоятельство, что рабочие в толпе сами настойчиво требовали всех их арестовать – по тексту листовки солдаты на них напали и заперли в пустую казарму. Сентиментальный эпизод с солдатом, обнаружившим родственника среди убитых, по-видимому, являлся чистым вымыслом. Любопытно сопоставить эту листовку с той, что была распространена в Батуме 19 мая того же года от имени «группы Батумских социал-демократов» и называлась «К обществу!» (см. док. 51). Там, напротив, события описаны довольно точно, а цифры даны без преувеличений. И неудивительно, ведь эту листовку читали участники недавних событий, а не сочувствующая публика и рабочие относительно удаленного Тифлиса. Требования рабочих здесь приведены по пунктам, присутствует и знакомый нам мотив «животных кормят тогда, когда они работают, и тогда, когда они не работают; мы же этого права лишены», равно как и иная характерная риторика. Представляется, что обе эти листовки – тифлисскую конца марта и майскую батумскую – можно считать написанными самим Иосифом Джугашвили или при его непосредственном участии.

В конце прокламации «К обществу!» от 19 мая приведен текст листовки, распространенной на следующий день после событий. Вполне вероятно, что это и есть та самая листовка, об изготовлении которой писал Дарахвелидзе. Текст ее примечателен тем, что соединяет мотивы как тифлисской листовки, написанной с вполне социал-демократических позиций (как их там тогда понимали), так и зафиксированной жандармами прокламации «Да благословит вас Господь за справедливую смерть!», твердящей похожие на заклинания слова о крови, слезах и мести. «Солдаты истребили рабочих, честных кормильцев человечества. Еще раз заплачут наши жены и дети; еще раз возрадуются наши притеснители, и это потому, что нам опротивела наша собачья жизнь. Нашими трудами пользуются другие, нашу кровь пьют они, слезами наших жен, детей и родных утоляют жажду наши угнетатели; мы не стерпели этого и заявили, что мы тоже люди, и потребовали человеческой жизни. […] А что ответило на это правительство? Оно ответило тюрьмой, штыками и пулями. Кровь и проклятие такому правительству!»[318] Если это и есть та самая листовка, выпущенная к похоронам жертв беспорядков, то она приоткрывает молодого Сталина с незнакомой, слабо отраженной источниками стороны. Как сказал сестре много лет спустя его маленький сын Василий, «наш отец раньше был грузином»[319].

Батумская демонстрация была одной из самых ярких, резонансных и драматичных революционных акций начала 1900-х гг., пока ее не затмили события первой революции. Батумский расстрел упоминался в листовках, выпущенных в разных городах России[320]. Писала о нем и «Искра».

Рабочие-мемуаристы рассказывали, что после демонстрации Иосиф Джугашвили скрывался от полиции, даже ушел из города, скитался, что ему давали приют местные крестьяне[321]. Последнее является преувеличением. Сосо оставался в Батуме, он даже не сменил место жительства, а при появлении полиции успевал улизнуть из дома (см. док. 55). Он беспокоился о сохранности подпольной типографии (см. док. 54, 56), которая была перенесена в дом абхазца Хашима Смырба, жившего в селении недалеко от Батума. Красочный рассказ об этом эпизоде, почему-то анонимный, был включен в изданный Партиздатом в 1937 г. сборник, посвященный батумской демонстрации. Статья неуказанного автора утверждала, что Джугашвили переселился туда же. Это противоречит другим воспоминаниям, но он мог бывать в доме Хашима. И все же рассказ столь колоритен, что его подробности кажутся плодом фантазии неизвестного деятеля Партиздата. Он утверждал, что наборщики типографии переоделись в женские платья и прятались под чадрой, хотя окрестные крестьяне сразу же поняли, что это мужчины. Продукцию типографии Хашим уносил в город под видом фруктов на продажу. Соседи-крестьяне решили, что в доме Хашима изготовляют фальшивые деньги. Несколько крестьян пришли к Хашиму, завели разговор с Сосо и спросили его, когда же он наконец облегчит жизнь бедняков, пустит в ход свои деньги. На что тот признался, что печатает не деньги, а прокламаций[322]. Имя Хашима Смырбы (Смирбы) как хозяина дома, где была спрятана типография, называют такие мемуаристы, как К.Канделаки, Г. Каладзе (см. док. 56, 67). Но перед нами скорее художественный, нежели документальный текст, вполне соответствующий жанру авантюрно-героических историй про революционеров. Его присутствие в сборнике, большинство материалов которого имели и авторов, и внятное происхождение, конечно же, неслучайно. Быть может, рассказ о подпольной типографии в доме Хашима был призван дать официальный ответ на существовавшие в Закавказье слухи о разного рода уголовных делах, которые молва увязывала с именем Кобы?

Жандармы тем временем проявляли чудеса нерасторопности. Они по-прежнему не имели никаких внятных сведений о деятельности Джугашвили и не знали, где искать подстрекателей беспорядков. 22 марта начальник Кутаисского ГЖУ полковник Стопчанский доносил в Департамент полиции, что бастующие рабочие «находятся, очевидно, под влиянием кого-нибудь из местной грузинской интеллигенции» (см. док. 53). И это все, что он мог сказать. Жандармское управление оказалось совершенно не готово к нахлынувшим событиям. В конце июня того же 1902 г., два с половиной месяца спустя после ареста Джугашвили, Стопчанский сетовал, что, несмотря на проведенные задержания, «рассчитывать на благоприятный успех обнаружить руководителей дела при общей сплоченности населения, проникнутого надеждами на будущее, – весьма трудно, без учреждения в губернии правильной агентуры» (см. док. 42).

На самом деле жандармский полковник преувеличил сплоченность населения, равно как и его надежды на будущее. Доказательством тому служит сама история ареста Джугашвили и Канделаки. Вечером 5 апреля к жандармскому ротмистру Джакели пришли приказчик и три слесаря завода Ротшильда «с заявлением, что один из числа забастовавших рабочих Ротшильда завода несколько раз жаловался заявителям, что не возобновляются на заводе работы и что вследствие этого на праздниках придется быть без денег, на это заявители посоветовали постараться обнаружить главных виновников забастовки, после чего работы могут возобновиться». Тогда рабочий пообещал известить их о месте и времени ближайшей сходки и предложил проследить за ним издали, когда он туда отправится. Так и произошло, рабочий известил «заявителей», что отправляется на сходку, а они, проследив за ним, сообщили о месте сходки ротмистру Джакели. В полночь с 5 на 6 апреля полиция оцепила дом, в котором, как оказалось, в одной квартире жили Дарахвелидзе, другая же квартира принадлежала Г. Каландадзе, и там проживали Константин Канделаки и Джугашвили (см. док. 58, 60). Как видно, не таким уж умелым конспиратором был Сосо, раз созвал сходку прямо у себя на квартире.

При аресте он назвался настоящим именем – горийским жителем Иосифом Виссарионовым Джугашвили, причем утверждал, что прибыл в Батум недавно, уже после событий 9 марта.

Правообладателям и читателям!

Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с легальным фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке на последней странице фрагмента у нашего проверенного и надежного партнера.
Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
"Фантастика 2026-226". Компиляция. Книги 1-30
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Очередной 226-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
0
Красные Пинкертоны
Красные Пинкертоны
[Шпионский детектив / Приключения: прочее]
Перед вами самая популярная книга 1925 года. Первый советский детектив, загадочный во всех отношениях. Книга, посвященная захватывающим приключениям красных Пинкертонов, вышла под псевдонимом С.
0
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
[Публицистика / Государство и право / Документалистика]
Книга Элдриджа Колби, высокопоставленного военного эксперта Пентагона и экс-советника Дональда Трампа, – это не просто геополитический анализ, а отчаянный манифест человека, чья картина мира
0
Знай наших! Сила русского искусства
Знай наших! Сила русского искусства
[Биографии и Мемуары / Культурология / Документалистика / Театр]
В. И. Немирович-Данченко (1858-1943), крупнейший русский театральный режиссер, основатель Московского Художественного театра (вместе с К. С. Станиславским), в своей книге приводит такой эпизод. «На
0
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
[Публицистика / Документалистика / Государство и право]
Эта книга – расследование деятельности одной из самых влиятельных и закрытых организации современности. Автор прослеживает путь общества Мон Пелерин от скромного интеллектуального кружка до кузницы
0
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Карнбский кризис («Кубинский ракетный кризис») в октябре 1962 года – самый опасный момент в отношениях США и СССР, который мог привести к глобальной ядерной войне. Кризис был вызван размещением
0
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
[Биографии и Мемуары / Документалистика / Театр]
Нередко бывая в городах и весях нашей необъятной страны и знакомясь с театральной жизнью, актёрами, режиссерами театров иных городов, кроме Москвы и Петербурга, Александр Георгиевич Соколов – актер,
0
Измена. Второе дыхание сердца
Измена. Второе дыхание сердца
[Психология / Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
— Мам, — рыдаю, — я их видела! — Кого, дочка? — не понимает она. — Мужа и Милану! В магазине! Вместе! Мама молчит. — Мам, они покупали продукты, как семья. Он её обнимал, целовал прямо в очереди, у
0
Бабочка желаний
Бабочка желаний
[Современные любовные романы / Эротика, Секс / Проза]
Я потеряла голову от друга моего отца. Он был намного взрослее, и казался таким же далёким, как звезда на небосклоне. Я никому не рассказывала о своей любви, но мама знала всё. А накануне моего
0
Лучшая подруга главного героя книга первая
Лучшая подруга главного героя книга первая
[Любовные романы / Современная проза / Приключения]
Она попала в книгу. В тело второстепенного персонажа, которому по сюжету полагается умереть. Он должен был быть просто фоном для главного героя. Они оба отказались играть по правилам.
0
В царском кругу: воспоминания фрейлин дома Романовых
В царском кругу: воспоминания фрейлин дома Романовых
[Биографии и Мемуары / Документалистика]
Блеск балов, роскошные наряды и близость к императрице – такой представляли себе жизнь фрейлин. Но за фасадом этой сказки скрывался жестокий мир, где выживал лишь самый умный. Придворная служба была
0
Моя императрица. Воспоминания гофмейстерины о двадцати трех годах, проведенных в ближайшем кругу Александры Федоровны от ее свадьбы до дня ссылки
Моя императрица. Воспоминания гофмейстерины о двадцати трех годах, проведенных в ближайшем кругу Александры Федоровны от ее свадьбы до дня ссылки
[Биографии и Мемуары / Документалистика]
Рассказ гофмейстерины российской царицы о жизни монаршего двора охватывает более двух десятилетий. Она служила Александре Федоровне от ее замужества до дня ссылки. Обязанности выполняла далеко не
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Стигиец
Стигиец
[Городское фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Юмористическое фэнтези]
Верховный Жрец Сета и один из двенадцати владык Чёрного Круга Стигии умер на вершине могущества. Пронзённый проклятым мечом, он должен был рассыпаться в прах. Но очнулся в теле киргизского
3
Два тревожных дня майора Ковалева
Два тревожных дня майора Ковалева
[Полицейский детектив / Детективы]
В Рязани в один день совершены три тяжких преступления – два убийства в многолюдном центре города и захват заложников в одном из его районов. Таких потрясений здесь не знали давно. На борьбу с
0
Тег #СтавкаНаСебя
Тег #СтавкаНаСебя
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
У них было всё: деньги, статус, успех. А потом — один щелчок, и они снова студенты. Вот только прошлое, в которое они вернулись, оказалось слегка чужим. Студенческая пора позади. Впереди —
3
Второй шанс для мачехи
Второй шанс для мачехи
[Любовная фантастика]
Жизнь Альфидии закончилась печально, но перед смертью, как благословение, она получила прощение. И вернулась вновь в свою жизнь. За год до того, как начала ломать свою жизнь и жизни окружающих
19
Ресторан «Кумихо». Воплощение желаний
Ресторан «Кумихо». Воплощение желаний
[Городское фэнтези / Ужасы / Классическое фэнтези]
Старшеклассник О Сону случайно оказывается в кафе «Кумихо» и покупает старую записную книжку, которая должна воплотить в реальность его самое заветное желание. Чем ближе он к цели, тем явственнее
0
Демон Жадности. Книга 5
Демон Жадности. Книга 5
[Попаданцы / Боевое фэнтези / Книги про волшебников]
Месть свершена. Ну, почти. Все гештальты закрыты. В ставшем слишком маленькой для меня дивизии Коалиции мне больше нечего делать. Теперь мой путь лежит в высшую империю, полную новых возможностей
0
Предатели. Вам нет места в моей жизни
Предатели. Вам нет места в моей жизни
[Повесть / Современные любовные романы / Короткие любовные романы]
Всю жизнь я была опорой и защитой для своей младшей сестрёнки, которую отец, умирая, просил не бросать и защищать. Однако, мне придётся нарушить данное ему обещание, потому что именно она
1
Безсердечна
Безсердечна
[Любовная фантастика]
Вражаючий, захопливий роман для молоді від королеви ретелінгів! Лабіринти, двері й дзеркала, Чешир, Божевільний Капелюшник, Чирвовий Валет, пан Гусінь, Шалений Заєць, Жербельковт і, звісно, вона —
0
Последний источник
Последний источник
[Любовная фантастика / Самиздат]
Эта история - дополнение к "Наследнице по мужской линии". Только главные герои теперь - Хети и Рэй. История про то, что если ведьма любит, то это навсегда.‍‍И никакие интриги, проблемы и противники 
2
Помещик
Помещик
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Увидеть Париж и умереть... а потом оказаться в теле молодого хлыща в 1840 году. Красота же! Вот только никакого булкохруста вокруг не наблюдается а вместо него долги и перспектива получить
3
Генеральный попаданец 4
Генеральный попаданец 4
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Время окончательно изменилось, вызвав череду кризисов. Так что теперь только сам или с помощью команды. Сможет ли Ильич в ближайшие годы дать стране хорошего пинка?
0
Товарищество на вере. Памяти Инны Натановны Соловьевой
Товарищество на вере. Памяти Инны Натановны Соловьевой
[Биографии и Мемуары]
Книга Анатолия Смелянского посвящена его давнему другу и соратнику, выдающемуся театральному писателю и критику – Инне Натановне Соловьевой (1927–2024). В первой части автор предпринимает попытку
0