Ну же! Давай, восстанавливайся, грёбаное тело!!! ДАВАЙ!!!
С воплем пастухары переплетённые жгуты шипастых корней слились воедино и ринулись на меня.
НЕ-Е-Е-ЕТ!!!
Я инстинктивно закрываюсь правой рукой, и в это же мгновение передо мной что-то мелькает и поток ветвей со всего маху врезается в парящий Щит Светочи.
С расширенными до упора зрачками я смотрю на спину вскинувшего левую руку Сидиуса, согнувшегося и напрягшего все мышцы от отбрушившейся на него мощи, однако несмотря ни на что упорно продолжающего стоять на ногах. Непоколебимо висящий в воздухе чёрный щит оплетают сотни ветвей, изо рта Хранителя рвётся яростный рёв, ступни начинают скользить назад, а затем вдруг с правой стороны вылетает одно из нижних щупалец и подобно бросившейся кобре устремляется в него. Сидиус взмахивает мечом во второй руке и сверкнувшее лезвие рассекает полную острых древесных зубов пасть надвое, но в следующий же миг нисколько не замедлившийся, извивающийся обрубок с ужасающей силой вонзается в грудь старого воина, прошивая броню вместе с плотью, костями и сердцем.
На моё лицо брызгает кровь Наставника с вырвавшихся из его спины корней, и я, остолбенев, смотрю на то, как он медленно поворачивает ко мне голову и наши с ним взгляды пересекаются.
— Сар… — едва слышно слетает с его распахнувшихся губ, с уголка которых стекает алая капля крови.
А затем Сидиус исчезает в нахлынувшем на него бешеном потоке шипастых ветвей, который играючи отрывает его от земли, изо всех сил сжимает, с хрустом ломая все кости, и с мощью обрушивает вниз, вминая в продавливаемый от удара пол, во все стороны от которого разлетаются обломки мрамора.
Из моей груди рвётся наружу протяжный, оглушительный рёв, и я одним слитным движением оказываюсь на ногах и стремительно срываюсь с места.
Прыжок!
Слух прорезает свист вспарываемого пространства и в мою вытянутую ладонь влетает рукоять пронёсшейся через весь тронный зал Вайнории. А в следующий удар сердца я с молниеносным переворотом в воздухе перерубаю копошащееся щупальце, впившееся в Сидиуса. По барабанным перепонкам бьёт яростный вопль Кальмуары, из взметнувшегося комка корней хлещет зелёная кровь, и я приземляюсь на землю рядом с телом искалеченного друга.
Сидиус…
Сквозь переплетения дрожащих в агонии гибких веток я вижу смотрящий прямо на меня глаз всё ещё живого старого мечника, покрытый сеткой лопнувших сосудов, и его кривящиеся губы с кровавым вздохом выплёвывают пропитанные всепожирающей ненавистью слова:
— У-бей его!..
Моё лицо искажается в ужасающем оскале, и я оборачиваюсь к Кальмуаре, исподлобья смотря на эту лядскую тварь. Несколько кратких мгновений мы не отрываем друг от друга глаз, а затем я вскидываю Вайнорию и с направленного в грудь гадине острия срывается луч бушующего чёрного пламени, которое разбивается о сплетённые воедино четыре ветвяных щупальца пастухары. Подбросив меч с бьющим из его лезвия огнём, я бегу вперёд и совершаю Прыжок Дравэрина, трансформируясь прямо в воздухе: лапы, шея, хвост и морда стремительно вытягиваются, позвоночник удлиняется, кости с хрустом видоизменяются. Миг — и сквозь клубы взметнувшегося огня выскакивает чёрная виверна Дэйра, которая с разворота в воздухе со всей мощи бьёт хвостом.
Удар Дравэрина!!!
Соединившиеся в корневой щит щупальца Пастыря с оглушительным треском разламываются от столкновения с моим шипастым, объятым синими пустарными разрядами хвостом, который продолжает свой путь и с чудовищной силой врезается в грудь Кальмуары. Покачнувшаяся от страшного удара потрясённая тварь делает несколько шагов назад, но удерживается на ногах. Не давая ей времени опомниться, я, едва рухнув на землю, тут же отталкиваюсь всеми лапами и в молниеносном рывке вгрызаюсь острыми клыками прямо ей в глотку. Возопившая Кальмуара врезается спиной в стену, её зелёная кровь хлещет в мою пасть, а зубы всё глубже и глубже погружаются в пульсирующую плоть. Длинные пальцы охваченной яростью пастухары стальными клешнями сжимаются на моей вытянутой морде, когти вонзаются в дёсны, и она с невиданной силой разжимает сомкнувшиеся смертоносным капканом челюсти. Но едва она смогла оттянуть вверх мою рогатую башку, как вдруг грудь бьющейся в захвате Дэйры с хрустом разрывается и из окровавленного нутра вылетает дриарилловый кулак горного тролля Таллиара, который со всего маху врезается в её лицо и с треском сминает его. Затем слившийся с виверной тролль с яростным рёвом бьёт правым кулаком, ломая в труху левую скулу, и в это же самое мгновение из продолжающих терзать Пастыря лап рептилии с чудовищным, вибрирующим криком вылезают ужасно деформированные тела волколака и страгена, впивающиеся когтями и клыками в её кровоточащее, содрогающееся тело. А затем из моего покрывшегося бурлящим чёрным месивом левого плеча вырывается голова Короля Драконов Гарганора, который смыкает свои сверкающие клыки на ключице прижатой к стене Кальмуары.
Однако даже вся мощь Лимрачного Дравэрина оказалась несравнима с могуществом Пастыря Цикла.
Гибкие жгуты волос взъярённой Кальмуары нахлынули на меня, пронзая плоть, органы и кости, сминая оплетённые конечности, вырывая из тела целые куски горячего мяса, протыкая глаза и заползая в черепа. Доселе невиданная боль пронзила разум, превращая его в вопящий сгусток пульсирующих страданий. И когда пастухара надвинулась вперёд, отталкивая меня от себя, из выгнувшегося затылка Гарганора вырвалась маленькая человеческая фигурка, на несколько долгих мгновений зависшая над двумя сцепившимися монстрами.
Словно с замедлившимся в стократ временем я медленно поднимаю согнутую в локте дриарилловую руку и смотрю прямо в полыхающие бешенством глаза запрокинувшей голову Кальмуары. Её тело покрыто многочисленными трещинами зияющих ран, сочится фосфорирующая зелёная кровь, сотни атакующих корней на голове торчат в плоти громадного лимрачного чудовища, а мысли спутаны и выжжены дотла обуявшим разум безудержным гневом.
Мои губы растягиваются в широкой, зловещей ухмылке.
Попалась!
Дриарилловую руку охватывает сеть сверкающих энергетических молний, веер распадающихся магических рун и горящих символограмм, а затем, сливаясь с бешеными ударами моих сердец и разрушая то, что совсем недавно было схроновым рунирным барабаном Коллапса, из стальной ладони с ослепительной голубой вспышкой стала появляться Светоч. Разрывая пространство, из пустарных нитей соткалось сияющее, направленное вниз длинное синее острие, а следом за ним сформировались неогранённые края большого, наполненного светом Истинной Силы могущественного кристалла. И как только Светоч проявилась окончательно, я прижал дриарилловую ладонь к её ледяным, высасывающим униары граням и надавил что есть силы.
УДАР ДРАВЭРИНА!!!
Я рухнул вниз подобно разящему божественному копью, отдавая в этом падении всего себя без всякого остатка. Униары, пустары, эмоции, чувства, жизнь — ради силы я сжигал всё в горниле Светочи, не пожалев даже саму бессмертную душу.
И слившись вместе с чудовищным криком Кальмуары острие Светочи с оглушительным хрустом пронзает её грудь, уходя в неё практически по самое основание.
С резанувшей по глазам вспышкой грянувшая пустарная волна резко отрывает мою ладонь от кристалла и отшвыривает в сторону, словно тряпичную куклу. Всё вокруг бешено закрутилось, дыхание перехватило, мышцы сковало в ужасающем спазме. Но в следующий же миг я стискиваю зубы, собираю волю в кулак и рывком возвращаю контроль над сознанием и телом, стремительно переворачиваюсь в воздухе и с грохотом приземляюсь ногами на землю, тормозя спиной вперёд и оставляя за собой длинные борозды из разрушенного мрамора.
Тронный зал Рэйтерфола потонул в содрогнувшем его вопле безумия и нестерпимой боли. Рухнувшую Кальмуару корёжило и ломало в судорогах, её ногти бессильно царапали и ломались о торчащий в груди кристалл Светочи, который с каждым мгновением неумолимо вытягивал из бьющегося в агонии тела всю скопленную им силу, иссушая его жадными, могучими глотками. И вместе со своей Госпожой выли и корчились все двардрэнские отродья, из которых она безжалостно пожирала жизненную силу в отчаянной попытке вырвать из себя сверкающую глыбу.
Но все её попытки были тщетны.
— КАЛЬМУАР!!! — отброшенный к стене Лютер Рич с плещущимся в глазах ужасом рухнул на колени и в неверии протянул руки к своему Ксантийскому Владыке. — НЕ-ЕТ!! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!!!