Обещание…
— Саргон, ты только подумай! — Крик Лютера пробился в моё сознание, преодолевая окутавшую его гудящую трясину. — Когда Древнир всё-таки падёт к нашим ногам и станет частью Единой Империи, мы получим возможность стать верховными правителями этого мира! Хотя, если тебе это не по вкусу, всегда можно двинуться на покорение новых миров, как то делает Великий Кальмуар. Ну, или можешь вернуться на Ксантию и встать вровень с могущественнейшими родами древнейшей аристократии. — Он мерзко ухмыльнулся. — Для этого всего-то и нужно, что помочь нам с Кальмуаром вернуть всем Посланникам их отнятые силой воспоминания. Разве ты этого не хочешь? Узнать наконец, кем же ты являешься на самом деле?
В тронном зале наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь взволнованными ударами сердец моих друзей, замерших в ожидании судьбоносного ответа своего короля.
Я слегка дёрнул щекой, криво усмехнувшись, и медленно поднял взгляд на Кальмуара, посмотрев прямо в его сияющие жёлто-оранжевые глаза.
— Твоя шавка что-то тут так долго распиналась, что мне уже даже стало скучно. — Я смерил остолбеневшего Лютера презрительным взглядом. — Неужели столь жалкий силпатишко достоин того, чтобы ты сделал из него Сазэрима?
Лютера Рич нахмурился в недоумении, в то время как Кальмуар словно бы ожил и в сильнейшем воодушевлении подался вперёд, шевеля своими многочисленными, свисающими с кроны гибкими прутьями.
— Оооо! — его жуткая улыбка стала ещё шире. — Как интере-е-есно! От бесполезного Таллиара ты этого узнать не мог, значит, ты поглотил кого-то ещё из моих старых друзей? Ммм, плохой лимрачик, очень плохой. И кто же это был?
Я хмыкнул.
— Скоро узнаешь.
— Оооу, — Пастухар закатил глаза, — как самоуверенно… Что же касается дорогого Лютера, то, боюсь, уж тебе-то, Саргон, с ним теперь точно не справиться.
— Да неужели? — Я насмешливо вскинул бровь. — Хочешь сказать, что этот малохольный, жадный колдунчик стал настолько силён, что сможет совладать с Дравэрином?
Глаза Кальмуара ярко вспыхнули, а рот приоткрылся в изумлении.
— Так ты один из Сияющих Цикла!
Пожав плечами, я с наглой ухмылкой развел руки в стороны.
— К вашим услугам.
Пастухар громогласно рассмеялся.
— Превосходно! Просто великолепно!!! — Его древесная пасть оскалилась в наслаждении. — Что ж, раз ты явил своё настоящее лицо, то и мне больше незачем скрывать свой истинный лик.
Кальмуар расправил лапы с гибкими пальцами-ветвями и из его глотки раздался искаженный хохот, от которого кровь леденела в жилах. А затем его тело огромного Пастухара вдруг стало с хрустом перестраиваться: напоминающая грязные потёки кора сдвинулась и разошлась, являя белую древесную кожу; тонкие женские руки с острыми ногтями прошлись по формирующейся изящной талии и гладкому животу, появилась полуприкрытая корой подтянутая грудь, выгнувшаяся от глубокого, жадного вдоха, и ствол внизу с треском распался, разделяясь на две длинные ноги с совершенными бёдрами и очерченными икрами. Прижав ладони к запрокинутой голове, это сбросившее наконец свой отвратительный кокон создание явило миру прекрасное, и одновременно с этим пугающее своей жестокостью высеченное из дерева женское лицо. Пригладив пальцами многочисленные гибкие ветви волос, опадающие ей на спину и плечи, её полные губы разошлись в манящей улыбке, а желто-оранжевые глаза сверкали непоколебимым превосходством, не скрывая более своей подлинной сути.
Кальмуара. Пастырь Цикла.
— Ты ведь пришел сюда биться, верно, Саргон? — Прозвенел чистый, преисполненный предвкушения голос. — Уверена — даже всё только что услышанное тобой не поколеблет твоего решения! Что ж, меня это полностью устраивает!
Мы смотрели друг другу в глаза — неведомый Пастырь и лимрак. Две ужасные твари этого мира, вселяющие всепоглощающий страх в сердца каждого из жителей Древнира.
И сегодня один из нас должен будет умереть.
— Так начнём же, Сияющий!!!
Она с криком взмахнула рукой и вогнала свои пальцы-ветви в мраморный пол, и плиты под нашими ногами тут же треснули, разрываемые хлынувшими из-под земли острыми корнями. Но за миг до того, как они обрели свободу, я с силой оттолкнулся от дрогнувших осколков и отпрыгнул назад, взмыв высоко в воздух, краем обострившегося до предела зрения отмечая, как в разные стороны разлетаются члены моей команды, избегая встречи со смертоносными пиками.
Мы с Кривглазианом ударили одновременно.
Моя рука метнулась за правое плечо и сомкнулась на рукояти яростно пульсирующей Вайнории, и когда под Кальмуарой загорелась ослепительная символогическая конструкция и всё утонуло в ревущем столбе раскалённого докрасна огня, я выхватил меч из заплечных ножен и четырежды стремительно взмахнул крест-накрест — со сверкающего лезвия сорвались серповидные росчерки чёрного пламени, со свистом разрубившие воздух и врезавшиеся в древесную плоть пошатнувшегося ненавистного врага. По ушам ударил звон разбившихся витражных окон, кожу опалило жаром, одновременно с которым по тронному залу разнёсся крик Пастыря:
— Вайнория!!! Какая встреча!!! — магическая фигура архимага под её ногами с грохотом разлетелась на сотни быстро гаснущих частей, и широко улыбающаяся Кальмуара вышла из опавшего пламени, с исходящими от её тела раскалёнными потоками. — Теперь-то ясно, откуда ему известно о Сазэримах!
Она раскинула руки в стороны и из её глотки вырвался вибрирующий вопль, от которого сама ткань реальности внезапно с протяжным треском разорвалась, и из недр зияющих клубящейся тьмой ран хлынули яростно ревущие орды тварей Ночи. Отпихивая друг друга, со стекающей их зубастых пастей слюной, двардрэнские псы, убийцы, палачи, магдвардрэнские бестии и даже Лорды Ночи — все монстры, которых за эти годы Кальмуаре удалось вытащить из плена небытия, прибыли на зов своей Госпожи и ринулись на нас.
— Лядь! — крутанув верный клинок, Сидиус с парящим вокруг него Щитом Светочи сорвался с места, увернулся от щелкнувших подле него челюстей и отрубил башку стародавнему врагу, тут же ринувшись к следующему и одновременно раздрабливая летящим щитом череп прыгнувшего на него двардрэна…
Со звенящим стальным лязгом в толпе монстров трансформируется Мыфан, и из искусственного тела древнего гомункула вырываются десятки смертоносных манипуляторов, и пронзительно звенящие вращающиеся пилы вгрызаются в чёрные тела, вскрывая толстую броню и заливая всё вокруг хлещущей кровью. Мелькают сверкающие лезвия, уходят глубоко в плоть длинные иглы, разлетаются взрывающиеся мелкие металлические шарики, усеивая всё вокруг дергающимися конечностями и шматами дымящихся внутренностей…