— Мы и впятером неплохо справляемся. — Он выключает библиотеку и потягивается. — Кстати, Кена никто не видел?
— Он снаружи, — отвечает Наката. — А что?
— У меня с ним следующая смена, надо о времени договориться. А то у него последнее время с ритмом нелады.
— А он далеко? — неожиданно спрашивает Кларк.
Элис пожимает плечами:
— Когда я последний раз проверяла, было метров десять.
Он в пределах. Для точной настройки существуют границы. Например, находясь у станции, нельзя почувствовать того, кто плавает у Жерла. Но на расстоянии десяти метров это сделать очень легко.
— Он же обычно дальше уходит? — Кларк говорит тихо, словно боится, что ее подслушают. — Почти за пределы сонара. Или работает над этим своим странным устройством.
Они не знают, почему не могут настроиться на Лабина. Тот говорит, что для него все остальные тоже непроницаемы. Как-то месяц назад Брандер предложил ему провериться, провести сеанс МРТ в качестве исследования; Лабин отказался. Сделал он это довольно вежливо, но в голосе его было что-то такое, отчего Майк больше не стал поднимать этот вопрос.
Сейчас Брандер переводит линзы на Кларк с полуулыбкой на лице.
— Я не знаю, Лен. Хочешь назвать его лжецом прямо в лицо?
Она не отвечает.
— А, — Элис нарушает паузу, пока та не стала слишком неловкой. — Тут еще кое-что. Пока замена не прибыла, они посылают к нам еще кого-то. Говорят, для самой обычной оценки. Этого доктора, ну, того самого… вы знаете.
— Скэнлона, — Лени тщательно проговаривает слово, чтобы не выплюнуть его.
Наката кивает.
— И на хера? — взрывается Майк. — То есть им недостаточно, что у нас тут и так рук не хватает, так нам надо еще и смирненько сидеть, пока этот Скэнлон проведет оценку?
— Они говорят, все будет по-другому. Он просто будет наблюдать. Пока мы работаем. — Наката пожимает плечами. — Говорят, все будет предельно буднично. Никаких собеседований или психотерапевтических сеансов. Ничего такого.
Карако хмыкает:
— И лучше бы это было так. Я скорее позволю вырезать мне второе легкое, чем пойду на еще один прием к этому уроду.
— «Значит, вас постоянно насиловал дрессированный доберман, а мать брала плату за вход, — произносит Брандер голосом, здорово напоминающим Скэнлона. — И как же вы себя чувствовали после этого? Не можете в точности описать?»
— «На самом деле я больше механик», — присоединяется Карако. — Такого он вам не говорил?
— А мне он показался довольно милым, — неуверенно произносит Наката.
— У него работа такая — быть милым, — гримасничает Джуди. — Только у него очень херово получается. — Она переводит взгляд на Кларк: — А ты что думаешь, Лен?
— Думаю, он слишком много значения придавал эмпатии, — спустя мгновение отвечает та.
— Нет, я имею в виду, что нам с ним делать?
Кларк несколько раздраженно пожимает плечами:
— А зачем меня спрашивать?
— Лучше ему мне не попадаться. Говна кусок, — Брандер слепо смотрит в потолок. — И почему они не изобрели гель, чтобы заменить его?
КРИК
Когда на станции отключается свет, до тебя не доносится ни единого звука.