Хмурая мина исчезает. Потонул.
– Помните, я рассказывала вам о «битвах в памяти»? – с живостью интересуется она.
Томас кивает, но не сразу.
– Все вирусы размножаются, но лучшие из них умеют записывать макросы – точнее, тут больше подошло бы слово «микросы» – в другие ячейки памяти. Это такие маленькие подпрограммки, которые самостоятельно выполняют некие простые задачи. И некоторые из них тоже способны размножаться. Улавливаете, к чему я клоню?
– Не очень, – тихо отвечает Томас.
– Да, вас и вправду стоило прокачать посильней. В общем, эти программки могут брать на себя всю бухгалтерию. Каждая отслеживает несколько переменных, при каждом делении этот диапазон растет, и довольно скоро вам уже можно решать проблемы любого масштаба. Черт, да можно набело переписать саму операционную систему, совершенно не вдаваясь в детали – за вас все сделают эти крошки-демоны.
– Так мы все для вас не более чем вирусы, Жас? Она смеется, но без всякой злобы.
– Ах, Майлз. Это технический термин, а не моральное суждение. Жизнь есть информация, определяемая естественным отбором. Только и всего.
– И вы научились… переписывать код, – говорит Томас.
Она мотает головой.
– Еще учусь. Но получается все лучше и лучше.
– Ясно.
Майлз делает вид, будто смотрит на часы. Полностью он в ее тарабарщину не вник. И не вникнет никогда. Но теперь хотя бы понятно, что ею движет.
Остались лишь прощальные банальности.
– Больше мне от вас ничего пока не требуется, Жасмин. Хочу поблагодарить вас за готовность к сотрудничеству. Знаю, вам сейчас очень нелегко.
Она с улыбкой поднимает голову:
– То есть мы уже прощаемся, Майлз? А вы ведь даже не приступили к лечению.
Он улыбается в ответ, едва ли не чувствуя, как сокращаются мышечные волокна, как растет нагрузка на лицевые сухожилия и мягкая ткань растягивается по кости. Абсолютная фальшь, чисто механический процесс.
– Я здесь не для этого, Жас.
– Точно. Вам надо оценить мою вменяемость. Томас кивает.
– Ну и как? – спрашивает она чуть погодя. – Я вменяема?
Доктор собирается с духом:
– Полагаю, у вас имеются проблемы, о которых вы не задумывались. Однако вы способны к общению с адвокатом и, безусловно, сможете пройти через все необходимые судебные процедуры, какие могут понадобиться. Юридически это означает, что вы можете отвечать перед судом.
– Ага. То есть я свихнулась, но не настолько, чтобы избежать наказания, да?
– Надеюсь, с вами все будет нормально. Уж здесь по крайней мере он искренен.
– Будет-будет, – небрежно бросает она. – Не беспокойтесь. Сколько мне еще здесь сидеть?
– Недели три, наверное. Стандартный срок – тридцать дней.
– Но ведь вы со мной закончили. Зачем так долго? Он пожимает плечами.
– Пока что вас негде больше держать.
– Вот как. – Она обдумывает услышанное. – Так даже лучше, пожалуй. Будет больше времени, чтобы поупражняться.