— Не будь дураком. У меня в жизни было немало уродов, поверь мне. Но, Карл, это какой-то слишком дешевый трюк. Ты вышел из волшебного ящика и — опа! — превратился в мистера Хорошего Парня. Зашел — и снова обернулся Ситэкским Душителем.[28] В реальности так не бывает.
— Откуда ты знаешь?
Кларк держится на расстоянии, она знает. Реально лишь то, что приносит боль. Реально то, что происходит медленно, мучительно, когда каждый шаг вырезан криками, угрозами и ударами.
Его перемена станет реальна только в том случае, если Карла изменит сама Лени.
Естественно, она не говорит ему об этом, но, разворачиваясь и оставляя его на дне, боится, что говорить и не надо. Он сам все знает.
Она просыпается сразу, напряженная и встревоженная. Повсюду тьма — свет выключен, Лени даже закрыла датчики на стене — но это близкая, знакомая мгла ее собственной каюты. Что-то стучит в корпус, постоянно и настойчиво.
Снаружи.
Коридор достаточно освещен для глаз рифтера. Наката и Карако неподвижно стоят в кают-компании, Брандер сидит в библиотеке; экраны не горят, все фоновизоры висят на своих местах.
Звук пробивается и сюда, не такой сильный, как прежде, но хорошо различимый.
— Где Лабин? — тихо спрашивает Кларк. Элис кивает в сторону переборки: «Где-то снаружи».
Лени спускается по лестнице в шлюз.
— Мы думали, ты ушел, — говорит она. — Как Фишер.
Они парят между станцией и дном. Кларк протягивает к нему руку, Карл отшатывается.
— Сколько времени прошло? — Слова выходят слабыми, металлическими вздохами.
— Шесть дней. Может, семь. Я не откладывала… не хотела вызывать тебе замену…
Он не реагирует.
— Мы иногда видели тебя на сонаре, — добавляет она. — Недолго. А потом ты исчез.
Тишина.
— Ты заблудился? — спрашивает она, помедлив.
— Да.
— Но теперь ты вернулся.
— Нет.
— Карл…
— Лени, мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещала.
— Что?
— Обещай мне. Сделай то же, что и я. Другие тоже. Они тебя послушают.
— Ты же знаешь, я не могу…
— Пять процентов, Лени. Можно десять. Если держать выработку ингибиторов на таком низком уровне, то все будет нормально. Обещаешь?
— Зачем, Карл?
— Потому что я не всегда ошибался. Потому что раньше или позже им придется от вас избавиться, и тогда вам понадобится любое преимущество.
[28] В реальности такого маньяка не существовало. Персонаж придуман Уоттсом.