Главное — попытайся.
Так что я заставил себя шаг за шагом спускаться по лестнице, постепенно набираясь веса и тревоги. Сквозь мглу в глазах я пытался прочесть графы Каннингема. Возможно, я видел лишь микронной толщины фасад. Возможно, он был бы благодарен любому, кто его отвлечет, даже если сам в этом не признается.
А может, мне просто мерещилось.
— Как поживаешь? — спросил он, когда я спустился на палубу.
Я пожал плечами.
— Рука, смотрю, зажила.
— Не твоими стараниями.
Я пытался удержаться. Правда. Каннингем закурил.
— Вообще-то, именно я тебя заштопал.
— А еще ты сидел и смотрел, как он меня разбирает на части.
— Меня там не было, — и чуть погодя: — Но ты, может, и прав. Я, скорей всего, отсиделся бы в любом случае. Аманда и Банда пытались, как я слышал, вмешаться, защитить тебя. Лучше от этого никому не стало.
— Так что ты и не стал бы пытаться.
— Поменяйся мы местами, ты — стал бы? Выступил бы против вампира безоружным?
Я промолчал. Долгие секунды Каннингем разглядывал меня, раскуривая сигарету.
— Он тебя здорово достал, да? — произнес он, в конце концов.
— Ты ошибаешься, — ответил я.
— Да?
— Я не верчу людьми.
— Ммм… — он, похоже, задумался. — Тогда какое слово ты бы подобрал?
— Я наблюдаю.
— Верно. Кое-кто мог бы сказать даже — надзираешь.
— Я… я читаю язык тела.
Я искренне надеялся, что биолог имел в виду именно это.
— Отличие лишь количественное, знаешь ли. Даже в толпе можно ожидать некоторого уединения. Люди не готовы к тому, что их мысли читаются в каждом косом взгляде, — он ткнул воздух сигаретой. — А ты! Ты — оборотень. Ты каждому из нас показываешь иную маску, и я ручаться готов, что все они фальшивые. Твое настоящее «я» если и существует, то невидимо…
Под ложечкой у меня затягивался узел.
— А кто — нет? Кто не пытается… вписаться, кто не пробует поладить с другими? Ничего дурного в этом нет. Господи Боже, я — синтет! Я никогда не воздействую на переменные.
— Видишь ли, в том и проблема. Ты воздействуешь не на переменные.
Между нами клубился дым.
— Но ты, должно быть, этого-то и не в силах понять, — он поднялся на ноги и взмахнул рукой. Окна КонСенсуса рядом с ним схлопнулись. — Не твоя вина на самом-то деле. Нельзя винить человека за огрехи прошивки.
— Отцепись ты от меня, сучонок! — рявкнул я. Мертвенное лицо биолога ничего не выражало.