Шесть с половиной минут спустя они перешли от желтых квадратиков к мгновенно гаснущим четырехмерным многогранникам. На то, чтобы различить два подвижных двадцатишестигранннка, отличающихся формой единственной грани в единственном кадре, у них уходило не больше времени, чем на то, чтобы отличить желтый квадрат от красного треугольника. По их шкурам все это время бежали сложные узоры, динамические мозаики высокого разрешения, меняющиеся почти неуловимо для взгляда.
— Твою мать, — прошептала Джеймс.
— Это могут быть осколочные таланты, — в КонСенсусе к нам присоединился Каннингем, хотя тело его оставалось на другом конце медотсека.
— Осколочные, — невыразительно повторила она.
— Савантизм. Выдающиеся способности в одной области умственной деятельности не коррелируют с высоким интеллектом.
— Роберт, я знаю, что такое осколочные таланты. Я просто считаю, что ты ошибаешься.
— Докажи.
Лингвист плюнула на геометрию и сообщила болтунам, что один плюс один равняется двум. Очевидно, ничего нового она им не сказала: десять минут спустя медузы на заказ вычисляли десятизначные простые числа.
Джеймс показала им ряд двумерных фигур; они выбирали следующую из набора едва различающихся вариантов. Она вообще перестала давать им варианты, демонстрируя очередной ряд с начала и показав, как рисовать кончиками щупалец на сенсорной панели. Болтуны завершали ряд идеальными набросками, отображая цепочку логических последовательностей и заканчивая ее фигурой, неотвратимо возвращавшей к началу ряда.
— Они не роботы, — голос Сьюзен застревал в горле.
— Это всего лишь математика, — отозвался Каннингем. — Миллионы компьютерных программ делают то же самое, не просыпаясь.
— Они разумны, Роберт. Они умнее нас. Может быть, даже умнее, чем Юкка. А мы… почему ты не можешь этого признать?
Я читал по ее граням: Исаак признал бы.
— Потому что у них нет мозгов, — настаивал Каннингем. — Как может…
— Не знаю я, как! — заорала она. — Это твоя работа! Я знаю только, что пытаю существа, которые могут нас за пояс заткнуть…
— Скоро это закончится. Как только ты поймёшь их язык…
Она покачала головой.
— Роберт, об их языке у меня даже представления нет. Мы этим занимаемся уже… несколько часов, да? Со мной вся Банда, базы данных по языкам глубиной в четыре тысячи лет, самоновейшие лингвистические алгоритмы. И мы совершенно точно знаем, что они говорят, и отслеживаем все возможные способы сказать это. С точностью до ангстрема.
— Именно. Так что…
— И у меня нет ничего. Я знаю, они общаются узорами на коже. Возможно, что-то кроется в манере поводить щетинками. Но я не могу найти системы, я не понимаю даже, как они ведут счет, не говоря о том, чтобы передать им, как мне… стыдно…
Некоторое время все молчали. С камбуза на потолке на нас поглядывала Бейтс, но присоединиться к заседанию не пыталась. В КонСенсусе получившие помилование болтуны колыхались по вольерам, точно многорукие мученики.
— Ну, — в конце концов, оборвал паузу Каннингем, — раз уж у нас сегодня день дурных вестей, выдам и свою. Они умирают.
Джеймс зарылась лицом в ладони.
— Не из-за твоего допроса, чего бы он им ни стоил, — продолжил биолог. — Насколько я могу судить, у них просто отсутствуют некоторые метаболические пути.
— Очевидно, ты их еще не нашел, — через всю вертушку бросила Бейтс.
— Heт, — медленно и отчетливо произнес Каннингем, — очевидно, они недоступны их организмам. Болтуны разлагаются, примерно как распадались бы мы, если бы… ну, например, из нашей цитоплазмы вдруг разом пропали веретена деления.[254] Насколько я могу судить, они начали разрушаться в тот момент, как мы выдернули их с «Роршаха».
Сьюзен подняла голову.
— Хочешь сказать, болтуны оставили дома часть метаболизма?
— Какое-то необходимое питательное вещество? — предположила Бейтс. — Они не едят…
— Лингвисту — да. Майору — нет, — Каннингем замолк; я бросил взгляд через вертушку и увидел, что он затягивается сигаретой. — Мне кажется, большая часть клеточных процессов у этих тварей регулируется извне. Похоже, я не могу найти генов в образцах тканей просто потому, что их там нет.
[254] Структуры, возникающие в эукариотических (имеющих ядро) клетках в процессе деления ядра. Состоят из микротрубочек, идущих от клеточных центров к хромосомам, и обеспечивают расхождение хромосом.