Лени хватает его за руку.
— Карл, эти препараты предохраняют тебя от приступов каждый раз, когда ты выходишь наружу. Будешь с ними химичить, и тебя может скрутить, как только шлюз затопит.
— Я уже похимичил с ними, Лени. Ты видишь во мне хоть какие-то перемены, которые нельзя было бы назвать улучшениями?
Она не отвечает.
— Все дело в потенциале действия, — рассказывает Актон. — Нервы должны накопить определенный заряд, прежде чем смогут выстрелить…
— А на этой глубине они стреляют постоянно. Карл, пожалуйста…
— Тише. — Он нежно прикладывает палец к ее губам, но она отбрасывает его с неожиданной злостью.
— Карл, я серьезно. Без этих лекарств твои нервы замкнут, они сожгут тебя, я знаю…
— Ты знаешь то, что тебе сказали, — Актон резко перебивает ее. — Почему ты хоть раз не попытаешься дойти до чего-нибудь своим умом?
Лени замолкает, уязвленная неодобрением. На койке между ними появляется пространство.
— Я — не дурак, Лени, — тихим голосом говорит Карл. — Я чуть-чуть снизил настройки. На пять процентов. Теперь, когда я выхожу наружу, нервам требуется для активации чуть меньше стимуляции, вот и все. Это… это пробуждает тебя, Лени: я стал понимать многое. Почему-то я чувствую себя более живым.
Она смотрит на него и ничего не говорит.
— Естественно, они говорят, что это опасно. Мы уже напугали их до смерти. Думаешь, они хотят дать нам еще больше преимуществ?
— Они нас не боятся, Карл.
— А должны. — Он снова обнимает ее. — Не хочешь попробовать?
И она неожиданно словно оказывается снаружи, по-прежнему обнаженная.
— Нет.
— Тут не о чем волноваться, Лен. Я уже сыграл роль подопытной свинки. Откройся мне, и я подкручу настройки сам, займет не больше десяти минут.
— Я не хочу, не готова, Карл. По крайней мере, пока. Может, кто-то другой.
Он качает головой.
— Они мне не доверяют.
— Но ты не можешь их за это винить.
— А я и не виню. — Он ухмыляется, показывая зубы, острые и белые, почти как линзы. — Но даже если бы они мне доверяли, то все равно ничего не сделали бы до того, как ты решишь, что все в порядке.
Она смотрит на него:
— Это еще почему?
— Ты здесь главная, Лен.
— Полная чушь. Вот этого тебе точно не говорили.
— А и не надо было. Это же очевидно.
— Я здесь дольше, чем большинство. Как и Лабин. Но всем на это наплевать.
Актон едва заметно хмурится.