— И все они — ты. Только распараллеленная.
— Ты, кажется, без труда воспринимаешь Мишель как отдельную личность.
— Мишель, она… Я хочу сказать — да, вы все — совершенно разные грани, но оригинал ведь только один. Твои альтер э…
— Не называй нас так, — вмешалась Саша. Голос ее был холоден, как жидкий кислород. — Никогда.
Шпиндель попытался отступить.
— Я не имел в виду… ты же понимаешь…
Но Саша ушла.
— И что ты имел в виду? — поинтересовался вместо нее мягкий голос. — Ты думаешь, что я просто… я просто ипостась Мамочки? Думаешь, когда мы вместе — ты наедине с ней?
— Мишель, — жалким голосом пробормотал Шпиндель. — Нет. Я хотел сказать…
— Неважно, — перебил Сарасти. — Не голосуем.
Упырь парил над нами, в центре вертушки, скрытый непроницаемым забралом. Никто не заметил, как он появился. Вампир медленно поворачивался вокруг своей оси, не выпуская нас из виду, пока мы вращались вокруг него.
— Запускаем «Сциллу»; Аманде требуются два солдатика без привязи, вооружение превентивное. Камеры — диапазон от одного до миллиона ангстрем, экранированные микрофоны, без автономного контроля. К 13.50 всем принять тромбоцитарный стимулятор, дименгидринат[230] и йодистый калий.
— Всем? — переспросила Бейтс. Сарасти кивнул.
— Окно открывается на четыре часа двадцать три минуты.
Он повернулся обратно к хребту.
— Кроме меня, — проговорил я. Вампир замер.
— Я не участвую в полевых работах, — напомнил я.
— Теперь да.
— Я синтет.
Он это знал. Конечно, знал, как и все: невозможно наблюдать систему, оставаясь в ее рамках.
— На Земле ты синтет, — проговорил он. — В Койпере ты синтет. Здесь ты балласт. Делай что говорят.
Сарасти исчез.
— Добро пожаловать в общую картину, — вполголоса пробормотала Бейтс.
Остальные уже расходились. Я глянул на нее.
— Ты знаешь, что я…
— Мы очень далеко забрались, Сири. Невозможно ждать решений твоего начальства четырнадцать месяцев, и ты это знаешь.
Она подпрыгнула с места, пронеслась сквозь голограммы в невесомость центра вертушки, но там остановилась, будто отвлекшись на внезапное озарение, — ухватилась за спинной хребет и развернулась ко мне лицом.
— Тебе не стоит себя недооценивать, — проговорила она. — Как и Сарасти. Ты наблюдатель, верно? Могу держать пари, там, внизу, будет что понаблюдать.
— Спасибо, — отозвался я.
Но я уже знал, зачем Сарасти отправил меня на «Роршах», и наблюдение было не главной причиной. Трое ценных работников — под огнем. Подсадная утка уменьшала шансы каждого из них пострадать до одной четвертой.
[230] Хлортеофиллиновая соль димедрола; известен также как драмамин. Используется как препарат против тошноты.