— Кто сказал?
— Неврологи. Психиатры.
— Счастливее... — Минуту Лени переваривает сказанное. — Счастливее от ложных воспоминаний о том, как папа меня насиловал? Господи, Пат, если это так, что же творилось в моем настоящем детстве?
— Нет, счастливее на станции «Биб». Они клялись, что так называемые «уравновешенные» личности там непременно рехнутся через месяц.
— Помню я эту брошюрку, Пат. Преадаптация к хроническому стрессу, дофаминовая зависимость от экстремальной среды. Ты на это купилась?
— Но ведь они были правы. Ты сама видела, что произошло с первой контрольной группой. А тебе... тебе там настолько понравилось, что мы боялись, ты откажешься возвращаться.
— Поначалу, — без нужды поясняет Лени.
Чуть погодя она поворачивается лицом к Роуэн.
— Ты мне вот что скажи, Пат. Предположим, тебе бы сказали, что мне это не так уж понравится. Сказали бы: она возненавидит жизнь, возненавидит свою жизнь, но все-таки нам придется на это пойти, потому что иначе ей не сохранить рассудок на глубине. Если б они сказали так — ты бы меня предупредила?
— Да. — Она не лжет. Сейчас не лжет.
— И разрешила бы им меня перепаять, наделить монстрами вместо родителей и все-таки отправить сюда?
— ...Да.
— Ради службы Общему Благу?
— Я служила ему как могла, — говорит Роуэн.
— Корп-альтруист, — бросает рифтерша. — Как ты это объяснишь?
— Что объяснять?
— Это вроде как противоречит всему, чему нас учили в школе. Почему на корпоративные вершины поднимаются социопаты и почему мы должны быть благодарны, что жесткие экономические решения принимаются людьми, у которых напряженка с обычными чувствами.
— Ну, все несколько сложнее...
— Было, ты хочешь сказать.
— И есть, — настаивает Роуэн.
Некоторое время они молчат.
— Ты бы переиграла все, если б могла? — спрашивает Роуэн.
— Что? Перезагрузку? Вернуть настоящие воспоминания? Отделаться от всего, связанного с «папочкой-насильником»?
Роуэн кивает.
Лени молчит так долго, что Роуэн уже не ждет ответа. Но все же, не слишком решительно, Кларк произносит:
— Я такая, как есть. Может, раньше я была другой, но теперь есть только такая. И, если разобраться, просто не хочу умирать. Вернуть ту, прошлую, будет сродни самоубийству, как тебе кажется?
— Не знаю. Наверно, я об этом раньше не думала.
— Я тоже не сразу дошла. Вы убили кого-то другого, создавая меня. — В короткой вспышке Роуэн видит ее нахмуренные брови. — Знаешь, а ты не ошиблась. Я тогда хотела тебя убить. Не строила планов, но чуть увидела тебя, все всплыло, и на несколько мгновений я почти...
— Спасибо, что удержалась, — говорит Роуэн.
— Да, я ведь удержалась... а если у кого и были причины вцепиться друг другу в глотки, так это у нас с тобой. В смысле, ты пыталась убить меня, а я — всех вообще... — Голос у нее срывается. — Но мы не стали. Мы договорились. В конце концов.