— Штаны тоже. Тебе же в икру вцепились, так?
Он качает головой.
— Да не стоит беспокоиться.
Она переводит взгляд вниз. Гидрокостюм всего пару миллиметров толщиной и ничего не прячет. Под ее безучастным взором эрекция спадает.
Холодные белые линзы Лени смотрят прямо ему в лицо. Фишер чувствует, как краснеет от жара, но потом вспоминает: она не видит его глаз. Никто не видит.
Здесь почти безопасно.
— Синяки — главная проблема, — наконец произносит Кларк. — Костюм они протыкают нечасто, но сила от укуса все равно доходит.
Твердая и профессиональная ладонь исследует края раны Фишера. Там болит, но он не возражает.
Она сворачивает крышку с тюбика анаболической мази.
— Вот. Вотри.
От контакта боль утихает. Плоть становится теплой, ее пощипывает там, где нанесено лекарство. Джерри протягивает руку, немного испуганный, и пытается дотронуться до Лени.
— Спасибо.
Та без единого слова уворачивается, склонившись, чтобы запечатать облачение на ноге. Фишер наблюдает, как штанины скользят вверх по ее ногам. Ткань кажется чуть ли не живой. Впрочем, так и есть, вспоминает он. У костюма есть рефлексы, изменяющие его проницаемость и термопроводимость в зависимости от температуры тела. Он поддерживает — какое слово-то? — а, гомеостаз.
Сейчас Джерри смотрит, как костюм заглатывает тело Кларк, обволакивает гладкой черной амебой, темный лед вместо белизны, но женщина видна сквозь него, оставаясь самым красивым существом, когда-либо встречавшимся Фишеру на Земле. Она так далеко. Что-то внутри говорит — берегись…
«…Иди прочь, Тень…»
…но он не может совладать с собой, ведь до нее так легко дотронуться, она склонилась, застегивая ботинки, а его рука ласкает воздух над ее плечом, пробегает вдоль согбенной спины, так близко, что можно почувствовать жар тела, если бы не этот дурацкий костюм на пути, и…
И она выпрямляется, сталкивается с его ладонью. Лени поднимает голову; что-то пылает под ее линзами. Джерри отводит руку, но уже поздно. Ее тело напрягается, вытягивается струной от ярости.
«Я всего лишь коснулся ее. Я же не сделал ничего плохого. Всего лишь коснулся…»
Она делает один-единственный шаг вперед и говорит:
— Больше этого не делай.
Голос у нее такой ровный, что на секунду он задумывается о том, как бы его передал вокодер под водой.
— Я не хотел… Я не…
— Мне плевать. Больше этого не делай.
На периферии зрения что-то движется.
— Что-то случилось, Лени? Помочь? — голос Брандера.
Та качает головой.
— Нет.
— Ладно тогда. — Брандер кажется почти разочарованным. — Я наверху.
Опять движение. Стихающий вдали звук.
— Извини меня, — говорит Фишер.