— Я просто хотел поговорить с ней.
— Она снаружи.
— Ладно. Я… Я зайду попозже.
Брандер тыкает в лицо Джерри. Смотрит на свой палец, покрытый чем-то липким.
— Да ты порезался.
— Ничего страшного. Со мной все нормально.
— Это плохо.
Фишер старается протиснуться мимо Брандера в собственную каюту. Коридор сталкивает их вместе.
Брандер сжимает кулаки:
— Не смей меня трогать, тварь.
— Да я не… Просто пытаюсь… В смысле… — Фишер умолкает, оглядывается по сторонам.
Вокруг никого.
Вполне осознанно Брандер расслабляется.
— И ради бога, надень свои линзы. Никто не хочет туда смотреть.
Он поворачивается и уходит.
Они говорят, что Лабин спит прямо там. И Лени иногда, но Кен не бывает в своей каюте с тех пор, как остальные спустились на станцию. Он не включает фонарь, держится подальше от освещенной части Жерла, и ничто его не беспокоит. Фишер слышал, как Наката и Карако разговаривали об этом на последней смене.
Это начинает казаться неплохой идеей. Чем меньше времени он проводит на «Биб», тем лучше.
Станция — тусклая далекая клякса, светящаяся слева от Фишера. Там Брандер. Пойдет на дежурство через три часа. Джерри решает, что до этого лучше побыть здесь. Да ему и не нужно долго находиться внутри. Никому из них не нужно. Есть маленький опреснитель, приспособленный к электролизеру, на случай, если одолеет жажда, и куча клапанов и створок, которые делают вещи, о которых ему даже не хочется думать, когда Фишер мочится или испражняется.
Постепенно усиливается голод, но можно подождать. Тут ему хорошо, пока никто его не атакует.
Брандер не оставит его в покое. Фишер не может понять, что тот имеет против…
О да, ты все понимаешь, говорит Тень.
…но этот взгляд ему знаком. Брандер жаждет, чтобы Джерри облажался по-крупному.
Остальные большую часть времени держатся в стороне. Нервная и беспокойная Наката вообще старается никому не попадаться на глаза. Карако ведет себя так, словно ее совершенно не беспокоит даже перспектива свариться заживо в гейзере. Лабин просто сидит там, уставившись в пол, таясь и тлея. И Брандер к нему не суется.
Остается Лени. Холодная и далекая, как горная вершина. Нет, Фишер не получит от них никакой помощи против Брандера. Поэтому, когда доходит дело до выбора между множеством чудовищ снаружи и одним внутри, все очевидно.
На станции Карако и Наката проводят осмотр корпуса. Их отдаленные голоса раздражающе жужжат у Фишера под челюстью. Он отключает передатчик и устраивается между выходящими на поверхность глыбами подушечного базальта.
Позже он так и не сможет вспомнить, когда задремал.
— Послушай, членосос. Я только что отпахал две смены от звонка до звонка, потому что ты не появился, когда должен был. А потом еще полсмены, пока искал тебя. Мы думали, ты в беду попал. Мы предположили, что ты в беду попал. И не говори мне…
Брандер толкает Фишера к стене.
— И не говори мне, — снова произносит он, — что с тобой было все в полном порядке. Даже не думай об этом.
Фишер оглядывает дежурку. Наката наблюдает от противоположной переборки, дерганая, словно кошка. Лабин с шумом роется в шкафчиках с оборудованием, повернувшись спиной к происходящему. Карако кладет на полку ласты и проходит мимо к лестнице.