— Ты не идешь, — говорит он.
Она качает головой:
— Не пытайся…
— Я не буду.
Он с комфортом располагается в удобном кресле. Лени наблюдает за его движениями. В них есть осторожная грация, всегда была. Он перемещается так, словно постоянно боится что-то повредить.
— Я полагал, что ты так поступишь, — начинает он через какое-то время.
— Извини. Я сама себя не понимала, пока… ну…
Кен ждет продолжения.
— Я хочу знать, что происходит, — после паузы выпаливает она. — Может, они действительно на этот раз играют с нами по правилам. И это же возможно. Может, все не настолько плохо, как мы думали…
Лабин, кажется, обдумывает такую вероятность:
— Что насчет Фишера? Ты не хочешь, чтобы я…
Она разражается коротким смешком:
— Фишер? Ты действительно хочешь днями тащить его через ил, а потом вытянуть на какой-нибудь долбаный пляж, где он даже встать не сможет, не сломав ноги? Майк, может, и почувствует себя лучше. Только для Джерри это не станет актом благотворительности.
И сейчас она понимает, что для Лени тоже. Она обманывала себя все это время. Чувствовала, как становится сильнее, и думала, что сможет забрать с собой этот дар куда угодно. Думала, что сможет упаковать весь источник Чэннера внутри, будто новый протез.
Но теперь… Теперь одна мысль о том, чтобы все бросить, возвращает прежнюю слабость. Будущее раскрывается перед ней, и Кларк чувствует, как деволюционирует, сворачивается в какого-то доисторического головастика, проклятого памятью о том, каково это — быть сделанным из стали.
«Это не я. И я никогда такой не была. Меня использовал рифт…»
— Кажется, — помолчав, произносит Лени, — я не настолько сильно изменилась, в конце концов…
Лабин смотрит так, словно сейчас улыбнется.
Выражение его лица пробуждает в ней какой-то смутный, нетерпеливый гнев.
— А зачем сюда вернулся ты? — требует она ответа. — Тебе всегда было глубоко наплевать, что мы делали или почему. Ты всегда заботился только о себе, что бы это…
Что-то щелкает. Виртуальная улыбка Лабина исчезает.
— Ты знаешь, — решает Кларк. — Ты знаешь, в чем дело.
— Нет.
— Ерунда, Кен. Майк был прав, ты чересчур много знаешь. Ты точно знал, какие вопросы задавать сухопутникам о процессорах на бомбе, ты все знаешь о мегатоннах и диаметрах пузырей. Так что происходит?
— Я не знаю, честно. — Лабин качает головой. — У меня есть… опыт в определенного рода операциях. А почему это должно тебя удивлять? Или ты действительно думала, что сюда попадают только из-за случаев домашнего насилия?
Наступает тишина.
— Я не верю тебе, — наконец произносит Кларк.
— Это твое право, — отвечает Лабин, в его голосе почти слышится грусть.
— Тогда почему ты вернулся?
— Сейчас? — Лабин пожимает плечами. — Я хотел… хотел сказать, что мне жаль. Из-за Карла.