Зона Брока снова шумит: «натриевые прожекторы».
Позади них маячит что-то большое. Оно парит над поверхностью массивным гладким валуном, невозможно плавучим, окруженным по экватору огнями. Жилковатые волокна связывают его с дном.
И что-то еще, маленькое, но болезненно яркое нисходит с неба.
— Это «Рыба-бабочка» с «Астории» Слышитеменя?
Рептилия бросается обратно во тьму, ил вихрем завивается за ней. Она отступает на добрых двадцать метров, прежде чем смутное осознание просачивается внутрь.
Зона Брока знает эти звуки. Не понимает их — она вообще мало на что годна, кроме мимикрии, — но уже слышала раньше. Рептилия чувствует непривычную дрожь. Прошло уже столько времени с тех пор, когда от любопытства был какой-то толк.
Существо разворачивается и смотрит туда, откуда сбежало. На расстоянии огни превратились в размытое, тусклое свечение. Она где-то там, незащищенная.
Потихоньку оно продвигается к маяку. Один источник света снова разделяется на несколько; смутный, угрожающий силуэт снова маячит за ними. И тварь с небес уселась на его вершину, издавая звуки, одновременно пугающие и знакомые.
Она плавает в свете, ждет. Преданная, испуганная, рептилия подбирается ближе.
— Эйслушайте.
Оно дергается, но остается на месте.
— Янехотелваспугать, ноникоговнутринет. Ребятамненадозабратьваснаверх.
Она скользит наверх, к твари с неба, останавливается перед светящимися круглыми частями спереди. Пресмыкающееся не видит, что она там делает. Сомневаясь — глаза болят от непривычной яркости — поднимается к ней.
Женщина поворачивается и встречает его, возвращаясь. Протягивает руку, ведет вдоль бугрящейся поверхности, мимо огней, кольцом опоясывающих середину (таких ярких, слишком ярких), вниз…
Зона Брока лопочет, не переставая — «ииииибббиииббиббибиббии биб», — но теперь что-то еще просыпается где-то внутри рептилии… Инстинкт. Чувства. Не столько память, сколько рефлекс…
Оно тянет назад, неожиданно испугавшись.
Она упирается. Издает странные звуки «надавнутрджеррииидивнтрвсепорядке». Рептилия сопротивляется, сначала неуверенно, а потом решительно. Скользит вдоль серой стены, которая оборачивается то откосом, то выступом; пытается ухватиться, цепляется за какую-то выпуклость, приникает к этой непонятной жесткой поверхности. Голова вертится туда-сюда, туда-сюда, между светом и тенью.
«…оДжерритыдолженззаййтивнутрь…»
Оно замирает. «Внутрь». Знает это слово. Даже понимает его каким-то образом. Зона Брока теперь не одна, что-то еще тянется наружу из лобной доли, стучится. Какая-то штука, понимающая, о чем говорит Брока.
О чем говорит она.
— Джерри…
Оно знает и этот звук.
— …пожалуйста…
А этот раздавался последний раз так давно.
— …поверь мне… там хоть что-нибудь от тебя осталось? Хоть что-нибудь?
Тогда, когда рептилия была частью чего-то большего, когда оно еще думало как…
…он.
Пучки нейронов, столь долго спавшие, искрят во тьме. Старые забытые подсистемы запинаются и перезагружаются.
Я…
— Джерри?