Восточные славяне в VI-XIII вв.: читать начало книги онлайн

Кольцевые канавки с частоколом, который иногда сгорал, а в других случаях оставался несожженным, нельзя считать особенностью исключительно Букских или исключительно древлянских курганов. В прежних раскопках такая деталь, часто оставалась не замеченной исследователями. А в последние десятилетия кольцеобразные канавки открыты на широкой территории — в курганах вятичей, полян, дреговичей, смоленских кривичей, Волго-Окского междуречья. Еще раньше кольцевые оградки зафиксированы в курганах на верхнем Дону.

Среди древлянских курганов несколько своеобразны насыпи по р. Уборть. Они имеют внутри конструкции из камней. Так, многие курганы у Зубковичей, Олевска и Тепеницы были обложены камнями, некоторые насыпи в могильниках у Зубковичей, Лопатичей и Андреевичей (урочище Княже) оказались покрытыми вымосткой из камней. В одном из Тепеницких курганов также открыта каменная кладка. Камни в насыпи обнаружены и в одном из Андреевичских курганов. В другом кургане этого могильника, содержавшем захоронение по обряду сожжения, из камня было сложено «ядро» насыпи. В Зубковичских курганах камни перекрывали могильные ямы с трупоположениями.

Эти каменные конструкции не имеют аналогий в курганных древностях юго-западной группы восточных славян. Каменные покровы и каменные «ядра» обычны в курганах ятвягов или их славянизированных потомков. В связи с этим можно полагать, что могильники по р. Уборть оставлены смешанным разноплеменным населением. Здесь с древлянами сосуществовали переселенцы из ятвяжских областей. В пользу этого говорят и трупоположения с восточной ориентировкой, известные в древлянской земле только в двух могильниках на Уборти. Вещевой инвентарь убортских насыпей идентичен материалам из древлянских курганов.

Курганы с трупоположениями на горизонте господствовали в области древлян довольно долго, вплоть до исчезновения обычая сооружать курганные насыпи над погребениями. Ямные подкурганные трупоположения известны главным образом на юго-восточной окраине древлянской земли, а также в бассейне Уборти (Андреевичи, Зубковичи, Лопатичи и Тепеница). Несколько курганов с трупоположениями в ямах открыто по соседству — в Речицком могильнике.

Вещевой инвентарь древлянских курганов небогат. Наиболее распространенными височными украшениями были перстнеобразные кольца двух типов — с сомкнутыми концами и полутораоборотные (табл. XXVII, 1, 3–8). В курганах под Коростенем и в Житомирском могильнике встречены перстнеобразные кольца с S-видным концом. Изредка на проволочные кольца надето по одной бусине, пастовой или стеклянной (Коростень, Олевск, Зубковичи), а иногда и металлической зерненой (Буки). Трехбусинные височные кольца (табл. XXVII, 2) найдены в четырех могильниках — Великая Фосня, Коростень Лопатичи, Олевск (урочище «Под Орлами»). В одном из курганов Овручского могильника и в одной насыпи Речицкого могильника встречены сережки так называемого волынского типа. Из Житомирского могильника (курган 37) происходит серьга в виде кольца с шестью неподвижно закрепленными на нем розетками. Розетки составлены из шести шариков, нанизанных на проволочные колечки. Украшение подобного облика найдено в Полянских курганах Грубска. Такие серьги не характерны для восточнославянских территорий, аналогии им имеются в славянских древностях Чехословакии.

Шейные ожерелья открыты во многих древлянских курганах, но состоят они обычно из двух-четырех бусин. Очень редко ожерелья насчитывают большее число бусин и имеют еще привески. Наиболее часто встречаются стеклянные позолоченные бусы цилиндрической, бочонковидной, биусеченно-конической (табл. XXVII, 13) и трапециевидной формы, а также аналогичные одинарные и двойные пронизки (табл. XXVII, 12). Изредка попадаются синие и желтые стеклянные бусы, несколько чаще — белые, желтые и красные пастовые. В полутора десятках курганов найдены бусы из сердолика (табл. XXVII, 17). Форма их различна — плитчатые, шести- и восьмигранные, многогранные и призматические. В трех могильниках (Житомир, Коростень и Речица) встречены хрустальные и янтарные бусинки. Наконец, единичными находками представлены серебряные бусы: в курганах под Житомиром и Коростенем обнаружены лопастные, украшенные мелкой зернью и сканью, а в одном из житомирских курганов — розеткообразные, сделанные из трех-четырех рядов спаянных между собой шариков.

Среди подвесок к ожерелью встречены лунницы (Речица и Подлубы), бубенчики (Подлубы), морские раковины (Овруч). Редки в погребениях бронзовые и железные грибовидные пуговицы (табл. XXVII, 15), иногда пуговицами, по-видимому, служили шиферные пряслица.

Относительно часты в женских погребениях древлян перстни (табл. XXVII, 9-11, 16). Наиболее распространены среди них простые проволочные. Кроме того, обнаружены перстни витые, ложновитые, плетеные, пластинчатые сомкнутые и пластинчатые завязанные. Тонкопроволочный витой браслет встречен только один раз (Ракитно).

В мужских захоронениях древлянских курганов изредка встречаются бронзовые и железные поясные кольца и лировидные пряжки. В курганах Коростеньского и Искриньского могильников найдены подковообразные застежки (табл. XXVII, 14). Иногда мужчин хоронили с железными ножами, кресалами, точильными брусками и деревянными ведрами, от которых в курганах обычно остаются железные обручи и дужки. Из Коростеньского кургана 5 происходят боевой топор, датируемый XI в., и серп.

Курганный обряд погребения в земле древлян, как и в других среднеднепровских областях, исчезает на рубеже XII и XIII вв. История древлянского племени кратковременна. Первоначально древляне — одна из региональных групп восточного славянства. Территориальное обособление древлян привело к созданию у них собственной племенной организации со своими князьями и войском. Постепенно появляются и собственные этнографические особенности. Однако эти особенности только наметились — древлянский женский костюм ничем не отличается от убранства женщин соседних племен. Ранняя потеря племенной самостоятельности привела к стиранию этнографических черт. Современная диалектология и этнография уже совсем не обнаруживают каких-либо особенностей, оставшихся от племенного периода древлян.

Главным ориентиром при определении территории полян летопись называет Днепр: «Тако же и ти словене пришедше и седоша но Днепру и нарекошася поляне…» (ПВЛ, I, с. 11). В другом месте летописи уточняется, что полянам принадлежало Киевское Поднепровье. Рассказывая о возникновении Киева, летописец сообщает, что в Киеве жили поляне: «…бяху мужи мудри и смыслени, нарицахуся поляне, от них же есть поляне в Киеве и до сего дне» (ПВЛ, I, с. 13). Кроме Киева, полянам принадлежали города Вышгород, Василев, Белгород. Этимология названия поляне прозрачна (Фасмер М., 1971, с. 322). Этноним образован от слова «поле», что в древности означало отрытое, безлесое место. Об этом имеется запись в летописи: «Полями же прозвани быши, зане в поли седяху…» (ПВЛ, I, с. 23). Киевское Поднепровье в значительной степени лежало в полосе лесостепи с преобладанием плодородных черноземных почв. Еще в скифское время эта область была широко освоена земледельческим населением. В период славянского освоения этой территории здесь, нужно полагать, было много безлесых участков, которые перемежались рощами и дубравами. Этот район заметно отличался от сплошных лесных массивов, заселенных западными соседями полян — древлянами.

Длительное время в исторических работах господствовало мнение, согласно которому полянам отводили небольшой правобережный участок от Киева до р. Рось. Лишь около Киева Полянская земля захватывала узкой полосой левый берег от устья Десны до р. Кордия (Барсов Н.П., 1883; Грушевский М.С., 1911; Середонин С.М., 1916; Андрiяшев О., 1926; Мавродин В.В., 1946).

Раскопки славянских курганов в Киевском Поднепровье начались в середине прошлого столетия. Одним из первых серьезных исследователей этих курганов был Я.Я. Волошинский, раскопавший в 60-х годах более полусотни насыпей на территории Киева (Волошинский Я.Я., 1876, с. 16; Каргер М.К., 1958, с. 127–230) и несколько — близ окрестных сел Мархалевка и Совки (Волошинский Я.Я., 1876, с. 59, 60). В 70-х и 80-х годах XIX в. раскопками курганов занимались Т.В. Кибальчич, Э.К. Витковский, А.П. Богданов (Витковский Э.К., 1878, с. 24, 25; Кибальчич Т.В., 1879, с. 98; Богданов А.П., 1880, с. 308).

В те же годы начал свои полевые работы В.Б. Антонович. Особенно крупные раскопки курганов велись этим исследователем в последнем десятилетии XIX и начале XX в. (Антонович В.Б., 1879, с. 256–259; 1893б; 1895; 1901а; 1906, с. 29–32).

К последним годам XIX в. относятся также небольшие раскопки курганов В.В. Хвойки и М.К. Якимовича (Хвойко В.В., 1899, с. 80; 1901, с. 181, 182; Якимович М.К., 1900, с. 201–203).

Очень большие работы по изучению славянских курганов на левобережной части Среднего Поднепровья произведены в конце прошлого столетия и в начале XX в. Д.Я. Самоквасовым. Ему же принадлежат и менее крупные раскопки курганов в южной части земли полян (Самоквасов Д.Я., 1892, с. 30, 73–76, 86; 1906, с. 121; 1908а, с. 188–226; 1908б, с. 188–206; 1916, с. 51–91).

Па южной окраине Полянского региона и за его пределами, там, где славянские курганы перемежаются с кочевническими, значительные раскопки провел Н.Е. Бранденбург (Бранденбург Н.Е., 1908).

В последующие десятилетия XX в. раскопки курганов были менее значительны, поскольку к тому времени большинство курганных могильников в области расселения полян уже было уничтожено пашней или погибло, как, например, в Киеве, в результате строительной деятельности. К 1913–1915 гг. относятся небольшие раскопки А. Эртеля около с. Совки (Самойловський I.М., 1954, с. 154–156). В 20-х годах раскопками курганов в ареале полян занимались В.Е. Козловская, М.Я. Рудинский и П.И. Смоличев (Козловська В.Е., 1925, с. 25, 26; 1930, с. 12, 13; Смолiчев П.I., 1926, с. 178–180; 1931, с. 56–64; Рудинський М., 1928, с. 56, 57).

После Великой Отечественной войны раскопки курганов в ареале полян вели Я.В. Станкевич (Станкевич Я.В., 1947, с. 100; 1949, с. 50–57; 1962б, с. 6–30), Д.И. Блифельд (Блiфельд Д.I., 1952, с. 128–130; Блифельд Д.И., 1954, с. 31–37; Блiфельд Д.I., 1955, с. 11–18; 1977), Р.И. Выезжев (Выезжев Р.И., 1954а, с. 33–36). Интересные материалы дали исследования курганов полян в окрестностях Любеча и Чернигова, произведенные С.С. Ширинским (Ширинский С.С., 1967, с. 241; 1969, с. 100–106). Всего на территории, которая отводятся полянам, к настоящему времени раскопано около 2 тыс. курганов, расположенных в нескольких десятках могильников.

Попытки выделить территорию полян по курганным материалам до недавнего времени не приводили к положительным результатам. По-видимому, упомянутое мнение историков о незначительности полянской земли влияло на выводы археологов. В.Б. Антонович высказал предположение, что полянам принадлежали курганы с захоронением коня. В связи с этим курганы, раскопанные им к западу от Киева, в бассейнах Тетерева, Ужа и Ирпени, и не содержащего конских погребений, он приписывал древлянам (Антонович В.Б., 1893б; 1897, с. 69). Аналогичные курганы на территории Киева также считались древлянскими.

С другой стороны, в историко-археологической литературе укоренилось представление, что днепровское лесостепное левобережье целиком принадлежало северянам (Самоквасов Д.Я., 1908б). Принадлежность всех левобережных курганов северянам Д.Я. Самоквасов обосновывал историческими и археологическими доводами. Исследователь полагал, что на основе косвенных данных русских летописей такие крупные города левобережья, как Чернигов и Переяславль, нужно считать политическими центрами северян. Курганы под Черниговом, Переяславлем имеют полное сходство с курганами Седнева, Стародуба и Любеча. Следовательно, вся эта территория, по Д.Я. Самоквасову, принадлежала одному племени — северянам. Способ погребения в курганах днепровского лесостепного левобережья языческий и, как он полагал, соответствует описанному Нестором погребальному ритуалу северян.

Выводы В.Б. Антоновича и Д.Я. Самоквасова были признаны и некоторыми другими исследователями. Полянам оставалась небольшая территория, примыкавшая к Днепру на сравнительно небольшом его отрезке. А.А. Спицын, описав разнообразие погребальных обрядов в курганах окрестностей Киева, не смог установить какие-либо типично полянские племенные признаки. Исследователь пришел к выводу, что «обряд погребения и вещи указывают на полную аналогию полянских курганов с одновременными волынскими и древлянскими» (Спицын А.А., 1899в, с. 323).

Попытку выделять специфически полянские особенности в курганах Киевского Поднепровья предпринял Ю.В. Готье (Готье Ю.В., 1930, с. 239, 240). Исследователь полагал, что для погребального обряда полян в IX–X вв. было характерно исключительно трупосожжение. В курганах под кострищем встречаются плотные глиняные площадки (как их называл Ю.В. Готье, плотно сбитый глиняный ток), устроенные несколько выше оснований насыпи. Сожженные кости помещены в глиняных сосудах, рядом с которыми попадаются серьги и бляшки, близкие к изделиям из киевских кладов. Такие курганы встречены на небольшой территории, ограниченной с востока Днепром, на юге — Поросьем, на северо-западе — Ирпенью. Эту небольшую область Ю.В. Готье и рассматривал в качестве ареала полян.

Б.А. Рыбаков первым обратил внимание на несоответствие маленького участка, отводимого полянам, и их важного исторического значения (Рыбаков Б.А., 1947, с. 95–105). Пересмотрев письменные свидетельства, Б.А. Рыбаков показал, что в летописях нет данных для отнесения Чернигова, Переяславля и Любеча к северянским городам. Наоборот, Чернигов и Переяславль объединяются с Киевом в одно целое, именуемое Русью (это название заменило собой этноним поляне). Есть и другие свидетельства летописи о политической близости обоих берегов среднего Днепра, но нет никаких данных, что Днепр был рубежом между полянами и северянами. На основе археологических материалов Б.А. Рыбаков установил, что на обширной территории, примыкающей к среднему Днепру как с запада, так и с востока и включающей Киев, Любеч, Чернигов, Переяславль и Стародуб, господствуют трупоположения в подкурганных ямах. С северо-востока к этой территории примыкает область курганов с погребениями на горизонте и со спиральными височными кольцами. Эта область соответствует Северскому княжеству XII в. и Северской земле позднейшего времени, и население ее в курганную эпоху можно признать летописными северянами. Ареал же курганов с трупоположениями в ямах на обоих берегах Днепра — на киевском и на переяславском — соответствует территории расселения полян.

Таким образом, Б.А. Рыбакову удалось найти правильное направление в поисках характерных признаков полянских курганов. Позднейшие археологические изыскания в этом направлении показали, что курганы с захоронениями в ямах в Киевском Поднепровье действительно служат существенным показателем для восстановления территории полян.

В 1961 г. Е.И. Тимофеев, картографировав курганы с ямным обрядом погребения, очертил правобережную часть полянского ареала (Тимофеев Е.И., 1961а, с. 67–72; 1961в, с. 105–127). Затем И.П. Русанова исследовала всю область распространения курганов X–XII вв. с трупоположениями в ямах (Русанова И.П., 1966а). Совокупность исторических и археологических материалов позволила И.П. Русановой утверждать, что курганы с погребенными в ямах, вырытых в материке, можно считать надежным племенным признаком полян. Действительно, для полянской земли с самого начала появления трупоположений были характерны захоронения в подкурганных ямах. При учете ареалов соседних племен, определенных по иным данным, нужно признать, что распространение курганов с ямными трупоположениями дает некоторое представление о территории полян.

Однако все же нельзя считать курганы с захоронениями в ямах этноопределяющим признаком полян. Невозможно приравнять эту особенность курганных погребений полянского ареала к этноопределяющим височным украшениям кривичей, вятичей, радимичей и других племен. Курганные захоронения в грунтовых ямах, особенно в пограничных полянско-древлянском, полянско-дреговичском и полянско-северянском районах, могли быть оставлены и соседями полян. Иноплеменное население, переселившееся на полянскую территорию, хоронило умерших, как и поляне, в подкурганных ямах. Например, Киев, как и другие крупные города древней Руси, безусловно, принял выходцев из многих земель. Между тем все трупоположения киевских некрополей находились в грунтовых ямах.

И.П. Русанова, как и Е.И. Тимофеев, полагает, что курганы с ямными трупоположениями в лесной зоне Восточной Европы оставлены колонистами из Среднего Поднепровья, в основном из полянской земли. С этим положением согласиться никак нельзя. В лесной зоне Восточной Европы эволюция славянской курганной обрядности шла самостоятельно и совсем иными путями. Древнейшие трупоположения здесь находятся в основаниях курганных насыпей. Позднее под курганами появляются неглубокие могильные ямы. В конце XII–XIII в. глубина грунтовых ям постепенно увеличивается, а размеры курганных насыпей уменьшаются.

Для определения границ ареала полян необходимо использовать иные особенности их курганов. Такой деталью, свойственной исключительно полянским погребальным насыпям, является глиняная подмазка, на которой разжигали костер и помещали остатки трупосожжения.

Курганы с глиняными площадками для трупосожжений исследованы в Киеве, Любече, Китаеве, Мархалевке, Седневе, Сибереже, Моровске, Табаевке, Ходосове. На основе распространения этих курганов и при учете всех прочих наблюдений территория расселения полян обрисовывается в следующих пределах (карта 14). Как уже отмечалось, на западе рубежом между древлянами и полянами был лесной массив на правобережье Тетерева. По Днепру на север полянская территория простиралась до окрестностей Любеча, а по Десне — до р. Мена. Севернее выявляется бескурганная полоса, которая и была порубежьем между полянами и радимичами. На востоке полянский регион от северянского отделяли области, характеризуемые солонцеватыми почвами, где не было поселений. На юге границей собственно полянской территории, очевидно, служил водораздел между правыми притоками Днепра — Ирпенью и Росью. На юго-востоке полянам принадлежали окрестности Переяславля. Бассейн Роси имел смешанное население. Здесь наряду со славянскими курганами известны многочисленные могильники тюркоязычного населения. У нас нет оснований относить все славянские курганы Поросья к памятникам полян. Не исключено, что славянское население этого региона формировалось из различных племен.