Восточные славяне в VI-XIII вв.: читать начало книги онлайн

Краткость летописных известий о территории волынян вызвала расхождения в определении ее границ. Историки XIX в. отождествляли население Волынской земли XII в. с волынянами и на этом основании обрисовывали их ареал согласно границам Волынского княжества (Андрияшев А.М., 1887; Иванов П.А., 1895). Однако исследователи сознавали, что политико-административные территории могли в ряде мест более или менее значительно расходиться с племенными. Поэтому для реконструкции племенных ареалов еще в конце XIX в. стали привлекать курганные материалы.

Основные курганные раскопки в земле волынян были произведены во второй половине прошлого столетия. Уже в 50-х годах XIX в. раскопками волынских курганов (Басов Кут, Глинск, Красне, Пересопница) занимались Н. Веселовский и Я. Волошинский (Антонович В.Б., 1901а, с. 39, 41,42,75). К 60-70-м годам относятся исследования курганов в Великом и Глинске на территории Ровенской обл. (Антонович В.Б., 1901а, с. 39, 75). В 1876–1882 гг. в районах Волыни, граничащих с Поднестровьем, проводил раскопки Л. Киркор (ZWAK, 1878, s. 9, 10; 1879, s. 23–32; 1882, s. 26; Janusz В., 1918, s. 129, 130, 227–237, 248, 249). Менее крупные исследования тех же лет принадлежат И. Коперницкому, В. Пшибиславскому, А. Шнайдеру, В. Деметрикевичу и другим (ZWAK, 1878, s. 19–72; 1879, с. 70, 73; Janusz В., 1918, s. 94, 248, 249).

В 1895–1898 гг. Е.Н. Мельник раскопала около 250 насыпей, расположенных в 23 могильниках, — Борохов, Вишков, Горка Полонка, Городище, Крупа, Лыща, Луцк, Поддубцы, Ставок, Теремно, Усичи, Басов Кут, Белев, Вычевка, Колоденка, Корнино, Новоселки, Пересопница, Старый Жуков (Мельник Е.Н., 1901, с. 479–510). Работы Е.Н. Мельник охватили значительные пространства Волыни и были выполнены на высоком уровне. Поэтому они остаются важнейшими в изучении волынян. В 1897–1900 гг. волынские курганы исследовал Ф.Р. Штейнгель, раскопавший более 40 насыпей в девяти могильниках (Белев, Великий Стыдынь, Городец, Грабов, Корост, Карпиловка, Рогачев, Стыдынка, Теклевка) в современной Ровенской обл. (Штейнгель Ф.Р., 1904, с. 136–182). К 90-м годам относятся также раскопки В.Б. Антоновича, Г. Волянского, М.Ф. Беляшевского и И. Житинского в Велико, Вербени, Красне, Устилуге (Антонович В.Б., 1901а, с. 66, 72; 1901б, с. 134–140).

Первая попытка выделить особенности курганов волынян принадлежит В.Б. Антоновичу (Антонович В.Б., 1901а, с. 38). Она оказалась неудачной, хотя применяемые исследователем термины «курганы Волынского типа» и «курганы древлянского типа» укоренились в археологической литературе. К курганам волынян В.Б. Антонович отнес все славянские погребальные насыпи, расположенные западнее Горыни. Таким образом, в основе его классификации лежит географический признак. По характеристике В.Б. Антоновича, волынянские курганы — небольшие насыпи с трупоположениями или на горизонте или в грунтовых ямах, или выше основания, иногда в прямоугольных срубах. Однако эти признаки не могут быть племенными, так как характерны и для курганов других восточнославянских племен.

К началу XX в. курганы на Волыни в большинстве оказались уже распаханными или раскопанными, поэтому их исследования первой половины XX в. менее значительны. В 1909 и 1912 гг. раскопки курганов (Зеленый Гай и Палашевка) производил К. Гадачек (Janusz В., 1918, s. 100, 101, 272–274). В 20-40-х годах их исследованиями занимались И. Савицкая (Карпиловка), Н. Островский (Листвин), Т. Сулимирский (Зеленый Гай) и другие (Sawicka J., 1928, s. 205, 247, 287; Sulimirski T., 1937, s. 226). Более значительные раскопки (Берестяно, Городок, Перевалы, Поддубцы, Устье) принадлежат польскому археологу Я. Фицке (Fitzke J., 1938b, s. 333, 338; 1939–1948, s. 335–363). В последующие десятилетия курганы около Плиснеска и Збужа раскапывались львовскими археологами (Старчук I.Д., 1955, с. 34; Власова Г.М., 1961, с. 91–93). Исследования курганов вели также Ю.В. Кухаренко в Головно (Кухаренко Ю.В., 1961, с. 32) и И.И. Русанова в Могильно и Миляновичах (Русанова И.П., 1970, с. 278, 279). Среди раскопок последних лет интересны работы в курганном могильнике близ с. Майдан-Лыпенский Маневичского р-на Волынской обл. (Грибович Р.Т., Петегирич В.М., Павлов Д.Ю., 1977, с. 284, 285; 1978, с. 310, 317).

Обстоятельный анализ волынских курганов сделан Е.И. Тимофеевым (Тимофеев Е.И., 1961а, с. 50–73; 1961б, с. 102–108). Его вывод, что у волынян господствовали преимущественно курганы с трупоположениями в могильных ямах, заслуживает внимания. Действительно, западная и восточная границы области распространения курганов с погребениями в ямах совпадает с исторически сложившимися границами Волынской земли. Однако курганы с ямными трупоположениями нельзя рассматривать в качестве этноопределяющего признака волынян. В области расселения этого племени известны и курганы с трупоположениями на горизонте. Неопределенной осталась северная граница ареала волынян. Курганы с трупоположениями в грунтовых ямах не встречаются севернее линии Ровно-Луцк. Поэтому Волынское Полесье Е.И. Тимофеев вынужден исключить из территории волынян. Весьма спорна и южная граница волынян, проводимая Е.И. Тимофеевым примерно по водоразделу Припяти и Буга, с одной стороны, Днестра и Южного Буга — с другой. Курганы с трупоположениями в ямах известны и южнее этой границы, в Северном Поднестровье.

Существенные наблюдения для определения территории волынян сделаны Ю.В. Кухаренко (Кухаренко Ю.В., 1968, с. 326–329). Важно прежде всего, что этот исследователь привлек более ранние материалы — курганы VIII–X столетий. Ю.В. Кухаренко удалось подметить характерную особенность в расположении ранних волынских курганов. Они находятся не на возвышениях, как более поздние, а на низких местах, иногда на пойменных лугах. Курганы образуют небольшие группы, из двух-десяти насыпей, и расположены всегда попарно: большой и рядом — малый, примыкая иногда вплотную друг к другу.

В 1958 г. Ю.В. Кухаренко раскопал два таких кургана близ д. Головно в Любомльском р-не Волынской обл. (Кухаренко Ю.В., 1961, с. 32). Могильник состоял из четырех курганов, расположенных попарно: большой и возле него, почти примыкая с юго-запада, малый. Высота больших курганов около 1,5 м, диаметр — около 20 м. Малые имели высоту около 0,5 м, диаметр — 8-10 м. Насыпи песчаные. При раскопках встречены камни и обломки глиняных сосудов. Под большой насыпью на поверхности погребенной почвы открыта зольно-угольная прослойка диаметром около 13 м и толщиной до 0,2 м. По краям прослойки зафиксированы остатки сгоревших бревен, как бы окаймлявших ее. В некоторых местах на стыках бревен отмечены сгоревшие вертикальные столбики. Оказывается, что кострище на месте сооружения кургана было ограждено кольцеобразной стенкой, составленной из стояков и горизонтальных бревен. В центре огороженной площадки в толще золы и угольков найдено несколько мелких обломков пережженных человеческих костей, разбросанных на пространстве диаметром около 4 м.

В малом кургане, также на горизонте, открыта аналогичная зольно-угольная прослойка диаметром около 5 м, в которой найдено несколько мелких кальцинированных косточек. Никаких вещей в захоронениях не обнаружено. В насыпях обоих курганов найдены обломки керамики: в малом — обломки лепных сосудов, в большом — обломки лепных и раннегончарных сосудов. Лепные сосуды принадлежат к керамике типа Луки-Райковецкой. Это позволяет определить время захоронений в курганах VIII–IX вв.

Подобные памятники получили в литературе названия курганов типа Головно. Еще в 1938 г. Я. Фицке раскопал два аналогичных кургана у с. Перевалы. В обоих сожженные кости, перемешанные с остатками погребального костра, находились на уровне горизонта.

Особенно много таких курганов в междуречье Буга и Горыни, т. е. в центре исторической Волыни. Поэтому принадлежность их волынянам представляется бесспорной. Трудно сказать, как далеко на юг простирался ареал курганов типа Головно. Ю.В. Кухаренко полагал, что он ограничивался верховьями Буга, Стыри и Горыни. На западе территория этих курганов включала весь бассейн верхнего течения Буга.

На севере курганы типа Головно достигают Брестского Побужья. Здесь такие памятники известны в Углянах, Трухиновичах, Великом Лесе и других пунктах. Раскопки производились лишь в одном из малых (высота 0,5 м, диаметр 8 м) курганов у д. Радость недалеко от г. Каменец. В основании открыто линзовидное зольно-угольное включение диаметром 2 м и около него — кальцинированные кости с обломками лепного сосуда. Нужно полагать, что уже в VIII–IX вв. бужане-волыняне продвинулись севернее Припяти, освоив будущие области Берестейской волости.

Пределами основной территории волынян на севере, очевидно, были болотистые пространства в бассейне верхнего течения Припяти (карта 11). Восточная граница ее проходила по р. Случь, где полоса леса служила естественным рубежом между волынянами и древлянами. Южная граница ареала волынян совпадала с водоразделом между бассейнами Припяти и Буга, с одной стороны, и Днестровским бассейном — с другой. Впрочем, единичные курганные могильники, по-видимому оставленные волынянами, известны на левых притоках Днестра, где они разбросаны среди более многочисленных могильников хорватов. На западе рубежом расселения волынян было поречье Буга. Далее начиналась территория западнославянских племен.

Уже в X в. на Волыни широко и повсеместно распространяется обряд трупоположения (табл. XXV). Столь раннее появление подкурганных трупоположений обстоятельно аргументировано в статьях Е.И. Тимофеева.

В X–XII вв. курганы сооружали обычно на возвышенных местах, а количество их в одном могильнике исчислялось несколькими десятками, а иногда и сотнями. По внешнему облику волынские курганы — полушарные или конусовидные, при средней величине 1–2 м, с кольцеобразным ровиком у основания — ничем не отличаются от погребальных насыпей других восточнославянских земель. В насыпях встречаются угли и зола, обломки ритуально разбитых глиняных сосудов, а по наблюдениям Е.Н. Мельник — также остатки тризн (кости животных и птиц). Угли и золу в славянских курганах некоторые исследователи объясняют как пережиток обряда трупосожжения.

В X в. трупоположения еще сосуществовали с трупосожжениями. Курганы с захоронениями по обряду кремации этого времени ничем rte отличаются от насыпей с трупоположениями и находятся в общих могильниках. Сожжение умершего совершалось или на месте сооружения кургана, или на стороне. В первом случае в основаниях курганов открываются остатки кострищ (Лыща, Плиснеск), во втором — кальцинированные кости с золой и угольками, помещенные или в верхней части насыпи, или же в ее основании.

К концу X в. обряд ингумации окончательно вытеснил трупосожжение.

Как и все древнерусские курганы, погребальные насыпи волынян в зависимости от места трупоположения подразделяются на три типа: 1) с захоронениями на горизонте; 2) с погребениями в грунтовых ямах; 3) с захоронениями в насыпях. Последний тип на Волыни исключительно редок.

До недавнего времени в археологической литературе господствовала схема эволюции курганных трупоположений, предложенная еще в конце прошлого столетия А.А. Спицыным. Предполагалось, что наиболее ранними были курганы с трупоположениями на горизонте и только с XII в. появились ямные захоронения. Эта схема развития обрядности оказалась действительной лишь для северных лесных областей древней Руси. В южнорусских землях, согласно новейшим исследованиям, трупоположения в подкурганных ямах появились так же рано, как и ингумированные захоронения на горизонте. Е.И. Тимофееву, изучавшему курганы Волыни, удалось показать, что обряд погребения в ямах в области расселения волынян возник одновременно с обрядом погребения на горизонте и сосуществовал с ним в период X–XIII вв. (Тимофеев Е.И., 1961а, с. 57–64).

Курганы с трупоположениями на горизонте и насыпи с ямными захоронениями распределены на территории волынян неравномерно. Так, ямный обряд погребения получил значительное распространение в срединной и южной частях Волынской земли. Здесь много курганных могильников, содержащих исключительно ямные трупоположения (Тимофеев Е.И., 1961а, с. 64, рис. 2). Однако ошибочно было бы полагать, что обряд захоронения в ямах является племенным признаком волынян, а могильники с погребениями в ямах и на горизонте отражают неоднородность племенного состава населения данного района. Для племенной атрибуции погребенных в курганах более надежны другие детали погребальной обрядности. Так, для курганов древлян — восточных соседей волынян — характерны специфические зольные прослойки над погребениями. В курганах Волыни таких прослоек нет. Поэтому волынские курганы с трупоположениями на горизонте не могут быть связаны с древлянами. Невозможно считать их и дреговичскими, поскольку вещевые инвентари этих курганов не содержат украшений дреговичей. Остается признать, что трупоположения в основаниях курганов, как и ямные трупоположения на Волыни, принадлежали волынянам. В частности, к волынянам следует отнести курганы севернее линии Ровно — Луцк, где преобладают курганные трупоположения на горизонте.

Причины столь раннего распространения подкурганных трупоположений в ямах у волынян, как и в некоторых других южнорусских землях, не установлены. Никаких материалов, свидетельствующих о крещении населения Волыни уже в начале X в., в распоряжении исследователей нет, поэтому гипотеза о воздействии христианства на погребальный обряд отпадает.

Следует обратить внимание на то, что в X в. трупоположения в ямах распространяются исключительно в тех южнорусских областях, где в более ранний период не был известен курганный обряд захоронения. Наоборот, в области древлян, где немало курганов с керамикой пражско-корчакского типа и курганов с трупосожжениями VIII–IX вв., погребальные насыпи с ямными трупоположениями почти отсутствуют. В Киевском Поднепровье курганов с пражско-корчакской керамикой нет вовсе, а курганы VIII–IX вв. единичны, и здесь уже в X в. получают исключительное распространение ямные трупоположения. Такая же картина наблюдается на Волыни. Курганов третьей четверти I тысячелетия н. э. здесь нет. Курганы типа Головно концентрируются в основном в северных районах Волыни. И как раз здесь в X–XI вв. господствуют трупоположения на горизонте, а в южноволынских районах, наоборот, — трупоположения в ямах.

Раннее появление трупоположений в подкурганных ямах в южных районах восточнославянской территории при господстве трупоположений на горизонте в более северных регионах древней Руси объяснить затруднительно. Возможно, это обусловлено тем, что в средней и северной частях восточнославянского ареала курганный обряд имел давние традиции и бытовал в течение нескольких веков еще до внедрения обряда ингумации. Первые подкурганные трупоположения здесь поэтому помещались на горизонте — там, где прежде находились ритуальный или погребальный костер и остатки кремации умершего.

В южных районах восточнославянского расселения курганный обряд не получил распространения. Умерших здесь хоронили, очевидно, в бескурганных могильниках но обряду кремации, может быть, в отдельных местах существовали и биритуальные кладбища, продолжавшие традиции римской эпохи. Вполне естественно, что в пограничной полосе при появлении курганов первые трупоположения стали помещать в грунтовые ямы и над ними сооружать насыпи.

Среди волынских курганов с ямными трупоположениями различаются два типа. Наиболее распространены курганы с простыми могилами, не имевшими каких-либо деревянных конструкций. Покойников хоронили на дне ямы в деревянных гробах или без них. Реже встречаются курганы со срубными могилами. В прямоугольной яме сооружали сруб из тесаных брусьев или из толстых досок. Из досок или брусьев устраивали также дно, а сверху могилу накрывали деревянным помостом. Средние размеры деревянных камер около 2,6×1 м при высоте 1 м. Иногда встречаются и более крупные срубы — до 3,6×2,6 м, а в одном на курганов в Пересопнице аналогичная погребальная камера была устроена на горизонте и имела размеры 4×3 м. Обычно в срубные гробницы умерших клали в гробах. Курганы со срубными гробницами раскопаны в Басовом Куте, Белове, Пересопнице, Новоселках, Плиснеске, Грабове, Рогачинке, Стыдынке, Мишкове, Палашевке, Они разбросаны на значительной территории и нигде не образуют отдельных могильников. Такие же курганы с захоронениями в срубных гробницах известны и на земле полян.