— Это неправда! — Эдит вырывалась из объятий матери. — Вы ПОЖАЛЕЕТЕ! Вы поймете! Вот увидите, чем всё обернется! Что ОН вам сделал? Это же мое дело, не суйте в него свой нос! Чем ОН не угодил, хотелось бы мне знать? Вам ничего об этом неизвестно. Неужели вы думаете, что он МНЕ ничего не рассказал? Она вешалась на него с самой первой встречи, а он лишь немного пофлиртовал. Вот и всё, а потом познакомился со МНОЙ! После этого он на нее и не взглянул, не стал бы глядеть — она для него ничего не значила. Это ОНА хотела отношений, она поклялась, что не отпустит его. Он давно ей рассказал о чувствах ко мне, а она всё не отставала и…
— Да, — строго сказал Шеридан, — ведь это ЕГО часть истории! Хватит! Больше он в наш дом не войдет!
— Вот увидите! — не унималась Эдит.
— Да, увижу! Я нынче сказал, что больше его к нам не пущу, но я знаю о нем кое-что еще. Я тайно поручил Аберкромби разузнать всё об этом человеке, он никто! Пустое место! Никчемная душа! НИКТО! Да будь он самим Джорджем Вашингтоном, после всего этого и того, что я выяснил, ноги его здесь не будет!
— Но, папочка, — начала миссис Шеридан, — если Эдит говорит, что во всем виновата Сибил, что это она бегала за ним, хотя он ее не поощрял…
— Довольно! — взревел он. — Он сюда не придет! А если я хоть от кого из вас еще раз услышу его имя…
Эдит завизжала, закрыв уши ладонями, чтобы заглушить собственный вопль, и побежала наверх, громко хлюпая носом. Мать последовала за ней. Однако через несколько минут вернулась и прошла в библиотеку к мужу. Биббз, сидя в золотом кресле, увидел ее, заставил себя очнуться от грез и тоже отправился туда.
— Она заперлась, — сообщила миссис Шеридан, печально качая головой. — Не хочет разговаривать даже со мной. Из ее комнаты ни звука.
— Ну, — ответил муж, — это ее дело. Но больше она с этим парнем не заговорит, и если он завтра позвонит по телефону… да!.. Скажешь слугам, что если он завтра позвонит, пусть сразу вешают трубку — таков мой приказ. Хотя не надо, я всё скажу им сам.
— Лучше не так, — тихо предложил Биббз.
Отец метнул в него свирепый взгляд.
— Так не пойдет, — продолжил сын. — Мама, когда вы влюбились в отца…
— О боже! — воскликнула она. — Только не сравнивай отца с этим…
— Эдит чувствует к нему то же самое, что вы чувствовали к отцу, — сказал Биббз. — И если бы ВАШ отец приказал вам…
— И слушать не хочу подобный ВЗДОР! — сердито возгласила она.
— Ты что-то хочешь посоветовать, Биббз? — спросил Шеридан. — Выкладывай.
— Пусть они видятся, сколько им будет угодно.
— Ах ты, маленький… — Шеридан задохнулся. — Даже не знаю, как тебя назвать!
— Пусть видит его, сколько хочет, — задумчиво повторил Биббз. — Вы столкнулись с тем, что сильнее вас. Если бы Эдит не была сильной натурой, у вас бы получилось, но она сильная. В ней много вашей решимости, отец, к тому же она влюблена, и вам с ней не справиться. Вам не удастся запретить им встречаться — пока в ее сердце живут эти чувства. Вам не запретить ей думать о нем. Это никому не под силу. Единственная возможность — это дать ей перегореть: если вы какое-то время не будете давить на нее, вероятно, так и получится. Самый быстрый способ охлаждения это брак, но именно его вы и не желаете, а раз уж ЭТОГО вы не хотите, вам лучше…
— С меня хватит! — взорвался Шеридан. — Если уж БИББЗ принялся советовать мне, как командовать в доме, пора мне в отставку. Мамочка, где там черный Джордж? Может, ОН знает, что мне лучше делать со своей семьей. Биббз, ради бога, уйди, ложись спать! «Пусть видит его, сколько хочет!» Господи! Вот уж посоветовал, так посоветовал…
— Биббз, — сказала миссис Шеридан, — если тебе нечего делать, можешь пойти и отнести шубку Сибил к ней домой: она оставила ее в холле. Вряд ли тебе сейчас удастся успокоить своего бедного отца.
— Хорошо. — И Биббз отнес меха Сибил и передал их Роскоу, встретившему брата на пороге. Биббз только и сказал ему: «Она забыла» и «Доброй ночи, Роскоу» — доброжелательно и весело, а затем вернулся в Новый дом. Родители всё еще разговаривали в библиотеке, и он осторожно проскользнул мимо них и поднялся к себе, а там сделал очередную запись в блокнот.
Глава 22
Показав таким образом, что ему двадцать пять и что у него самые смутные, пусть и вынесенные из собственного опыта (не без помощи Мэри), представления о дружбе, Биббз отправился в постель и оказался единственным Шериданом, в ту ночь забывшимся здоровым сном и пробудившимся на рассвете с легким сердцем.
Неприятности в семье несколько испортили его безоблачное настроение. Он признал это, написав: «Кому захочется пробуждаться от такого сна?» Биббз был отзывчивым человеком, легкоранимым, но он действительно жил словно во сне, и всё, что непосредственно не касалось его, виделось как в тумане, впрочем, так всегда бывает у юных мечтателей. А Биббз, никогда доселе не испытывавший гнета возраста и не ощущавший себя ни молодым, ни старым, наконец вступил в пору юности.
Насвистывая, он вышел из дома, еще до того как из спальни спустился отец. На улице стоял туман, щедро сдобренный сажей, и хотя Биббз скользнул взглядом по смутному силуэту автомобиля у особняка Роскоу, он не понял, что это машина доктора Гурнея, поэтому весело продолжил путь сквозь прокопченную дымку. Он насвистывал и пел верному пожирателю цинка, когда наконец предстал перед ним: так иногда ведут себя рабочие, если жизнь прекрасна. Товарищи по цеху то и дело с усмешкой поглядывали на него. Он им нравился, к тому же ел свой обед в полдень с группой социалистов, одобрявших его идеи и поговаривавших, что пора ему вступить в их союз.
Дни стали значительно короче, и заводской гудок прозвучал уже в темноте. Услышав его, Биббз прошел в контору и снял комбинезон: впрочем, от собратьев по цеху он отличался только этим. Затем тщательно помылся с мылом. И преобразился: в кабинет он заходил довольно изможденным молодым трудягой, перепачканным сажей, а вышел игриво настроенным джентльменом, аккуратным и почти элегантным.
Тротуар был запружен людьми с емкостями для обедов — мужчинами и юношами, женщинами и девушками, толпой повалившими на улицу в конце рабочего дня. Многие торопились, некоторые не спешили; они шли на запад и на восток, пихая друг друга, и Биббз, направившийся домой, был вынужден сбавить ход.
Ему навстречу, медленно продираясь сквозь поток прохожих, вышла высокая девушка. Она заметила его длинное, худое тело и застыла, ожидая, когда он пойдет мимо нее, но в плотной толпе и сгустившихся сумерках он ее не узнал, хотя и задел плечом. Он бы прошел дальше, однако она счастливо рассмеялась, и он встал как вкопанный, не в силах совладать с изумлением. Между ними проскользнули два мальчишки, один за другим, но Биббз не шелохнулся, пораженно взирая на нее. Она наклонилась к нему.
— А вот и ТЫ! — сказала она.