Суета и смятение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пойдемте отсюда. Поднимемся в уборную в конторе. Биббз, прихвати мой саквояж. Он в автомобиле, на улице.

Когда Биббз пришел с сумкой в туалет, он увидел, что врач по-прежнему сжимает запястье Шеридана, держа поврежденную руку над раковиной. Шеридан был бледен и растерял весь задор. Когда Биббз отдавал саквояж Гурнею, отец со злобой оглянулся на сына.

— Отправляйся работать, — приказал он. — Видали мы ранения и похуже, чем эта царапина от точилки для карандашей.

— А вот и нет, не видали! — сказал Гурней.

— Видали! — огрызнулся Шеридан. — Биббз, вернись к станку. Нечего стоять столбом и глазеть, как старина Гурней старается проснуться, обрабатывая царапину, хотя всего-то и требуется чуть-чуть пластыря. Я поскользнулся, иначе ничего бы не случилось. Иди работать.

— Хорошо, — ответил Биббз.

— ЭЙ! — взревел Шеридан, когда Биббз выходил. — И осторожнее, когда работаешь! Слышишь, что говорю? Я поскользнулся, потому и поцарапался, но тебе… тебе наверняка руку целиком оттяпает! Не спи у станка!

— Хорошо, сэр. — И Биббз в раздумьях вернулся к пожирателю цинка.

Полчаса спустя доктор Гурней постучал его по плечу и пригласил с собой, туда, где можно было разговаривать.

— Я отправил его домой, Биббз. Ему надо быть аккуратнее с рукой. Снимай комбинезон. Я проедусь с тобой и довезу до дома.

— Не могу, — сказал Биббз. — Обязан работать до гудка.

— Нет, надо идти, — ответил врач, подавляя зевок. — Он хочет, чтобы ты проехал со мной для осмотра, я должен выяснить, как эти четыре дня за станком отразились на твоем здоровье. Кажется, вы расстроили старика всем семейством, дружно, в его же доме! Хотя осмотр тут и не нужен. Чтобы всё видеть, мне не надо и глаз открывать…

— Вы и не открываете, — вставил Биббз.

— Я вижу, что ты начал по меньшей мере в хорошей форме. Откуда такая перемена?

— Влюбился в станок, — сказал Биббз. — Подружился с ним. Пою ему серенады, мы беседуем — и он отвечает.

— Правда-правда? И что он говорит?

— То, что мне хочется услышать.

— Ну-ну! — Доктор потянулся и постучал ногой по полу. — Но тебе лучше отправиться со мной и прокатиться. Можешь воспользоваться временем, что он выделил на твой осмотр, как пожелаешь, и…

— Ни за что, — возразил Биббз. — Я останусь с пожирателем цинка до пяти. Говорю же, он мне НРАВИТСЯ!

— Тогда, полагаю, это конец твоим мечтам писать.

— Не знаю, — задумчиво ответил он, — но пожиратель цинка хотя бы не мешает мне размышлять. Это лучше, чем корпеть над счетами, уж в этом я уверен. Не хочу ничего менять. Буду рад жить так, как сейчас, до конца своих дней.

— Чёрта вокруг пальца обводишь! — воскликнул Гурней. — А твой отец прав, когда убеждает меня, что ты непрост. Может, Господь и ведал, что творил, когда лепил тебя, но почему-то в это не верится! Ладно, я пошел. Возвращайся к своему кровожадному станку. — Он залез в автомобиль, который водил сам, но чуть задержался, добавив: — Мне удалось убедить старика, что ты его предупреждал — далеко руку запускать нельзя, а он поранился из-за того, что проигнорировал твое предупреждение, к тому же пытался показать тебе, как делать то, что ты сам умеешь делать гораздо лучше него. Передай, я заеду завтра утром узнать, как он там, и сменить повязку. До встречи.

На следующее утро врач нанес обещанный визит и сделал больше, чем просто поменял бинты на поврежденной руке. Рана оказалась серьезной, и Гурней долго с ней провозился. Сам же Шеридан презрительно фыркал и протестовал так, что его пришлось не на шутку припугнуть ампутацией, лишь бы он вел себя спокойнее. Он спустился к столу с рукой на перевязи, всем видом показывая, что творится настоящее безобразие, а когда его спросили о здоровье, он воспринял это как намеренное оскорбление. Миссис Шеридан в течение дня несколько раз не смогла сдержать порыв позаботиться о муже, и он ее одергивал столь грубо, что она испуганно бледнела, посему, когда Роскоу и Сибил пришли в пять, она поспешила предупредить их о том, чтобы они ни в коем случае не касались в разговоре его травмы, а по возможности вообще не смотрели на повязку.

По воскресеньям Шериданы ужинали в пять. Сибил с большим трудом давалось приходить точно в срок, а не чуть раньше или позже; через две минуты после прибытия супругов все члены семьи сидели за столом.

То было мрачное собрание, полное зловещих знамений. Сам воздух звенел от напряжения, каждую секунду от малейшей искры мог произойти взрыв, а выражение лица, с каким миссис Шеридан взирала на мужа, ни на миг не отрывая взгляда, скорее подобало молитвенному экстазу. Эдит была бледна и сосредоточена. Роскоу выглядел больным; Сибил выглядела больной; Шеридан выглядел больным и раздраженным. Биббз казался румянее любого из них, лицо его будто озарилось внутренним светом. Это нескрываемое счастье словно бросало вызов тяжелой атмосфере, царившей в доме.

Эдит почти не ела, но не осмеливалась поднять глаз от тарелки. Она ни разу не посмотрела на Сибил, хотя та время от времени нехорошо косилась на нее и тут же отводила взгляд. Роскоу не проглотил ни крошки, но, как и сестра, уставился в тарелку и притворился, что созерцает кушанье на ней, погружая в него вилку, но так и не поднимая ничего ко рту. Он ни разу не взглянул на отца, хотя отец всё это время не сводил с него глаз. Между Эдит и Сибил, как и между Роскоу и отцом, будто протянули беспроводной телеграф, по которому беспрерывно шли сообщения, хотя вся живительная церемония воскресной трапезы проходила в изредка прерываемом молчании.

— Ты не был этим утром в церкви, Биббз? — спросила мать, пытаясь хоть как-то разбавить эти жуткие паузы.

— Что вы сказали, мама?

— Ты не ходил этим утром в церковь?

— По-моему, ходил, — ответил он из своего счастливого забытья.