— По-твоему! Ты разве не уверен?
— Ах, да. Да, в церковь я ходил!
— В какую?
— В кирпичную, что дальше по улице.
— И о чем была проповедь?
— Что, мам?
— Ты меня плохо слышишь? — воскликнула она. — Спрашиваю, о чем была проповедь?
Он встряхнулся.
— По-моему, она была… — Биббз нахмурился, силой воли заставляя себя вспоминать. — По-моему, там говорили что-то про Библию.
Облаченный в белый фрак Джордж с радостью воспользовался возможностью выскользнуть из столовой и поделиться услышанным с «мистром» Джексоном, фыркая тому в плечо:
— Он даж не знает, была ль там пропыведь! — сказал он в заключение пересказа диалога хозяев. — Он токмо и помнит, что был с соседской леди!
Джордж не ошибся.
— Ты ходил в церковь один, Биббз? — спросила Сибил.
— Нет, — ответил он. — Не один.
— Вот как?! — Сибил произнесла это восклицание с интонацией насмешливого вопроса, а затем повторила, уже утвердительно, весело показав, что всё и так ясно: — Вот как!
Биббз пристально смотрел на нее, ожидая продолжения, но она молчала. Этот разговор стал завершением мрачного пиршества.
Наконец подали кофе, его быстро выпили, и компания разбрелась по особняку. Биббз отправился за отцом и Роскоу в библиотеку, однако ему сразу дали понять, что он там лишний.
— А ТЫ иди слушать фонограф с женщинами, — приказал Шеридан.
Биббз уступил со словами:
— Иногда мне кажется, что с вами невозможно поладить!
Тем не менее он послушно прошел в комнату, всю в позолоте и парче, куда, следуя воскресной традиции, беспрекословно удалились его мать, сестра и невестка. Эдит сидела в уголке, постукивала пяткой о пятку и взирала на остальных; Сибил расположилась в центре комнаты и разглядывала брошь, отстегнутую от воротничка; миссис Шеридан перебирала коллекцию записей, состоявшую исключительно из Карузо и регтайма. Наконец она выбрала одну, заметив, что это «миленько», а затем еще одну, сопроводив той же репликой.
Вторая запись смолкла, и в широких дверях появился Джордж, всем видом показывая, что пришел с поручением, однако не произнося ни слова. Вместо этого слуга снисходительно улыбнулся Эдит, и она незамедлительно покинула комнату. Джордж, как дипломат с успешно выполненной миссией, уступил ей дорогу и пошел следом в коридор. Он позаботился о том, чтобы все поняли, что он исполняет секретное поручение Эдит, и был счастлив и горд, что ему удалось соблюсти всю договоренность до мелочей.
Сибил напряженно застыла в кресле; ее губы приоткрылись, а глаза с любопытством вперились в удаляющуюся спину белого фрака.
— Что происходит? — тихо, но резко спросила она.
— А вот еще миленькая песня, — произнесла миссис Шеридан, весьма неуклюже притворяясь, что не слышала вопроса. Она включила музыку.
Сибил прикусила губу и принялась постукивать брошью по подбородку. Затем повернулась к Биббзу, с закрытыми глазами растянувшемуся в золотом кресле.
— Куда пошла Эдит? — не скрывая интереса, сказала она.
— Эдит? — переспросил он, распахивая глаза. — Она ушла?
Сибил поднялась и встала в дверном проеме. Прислонившись к косяку, она всё еще постукивала брошью по подбородку. Ее глаза были широко раскрыты; она сильно нервничала, пребывая в чрезвычайном возбуждении, и напряженно вслушивалась.
Фонограф стих, и ей удалось различить, как в библиотеке громыхает Шеридан, а Роскоу, охрипший от раздражения, отвечает: «Ничего не скажу. Ничего вы от меня не добьетесь — и не пытайтесь!»