Суета и смятение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Биббз осторожно открыл дверь. Отец, в одном исподнем, лежал на кровати, зарывшись лицом в подушки, а рядом, мерно раскачиваясь в кресле-качалке, сидел дядюшка Гидеон и беспрерывно говорил, поглаживая длинную белую бороду и глядя в потолок. Биббз попытался привлечь его внимание, но безрезультатно.

— В речениях Вилдада Савхейского записано: «Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их…»

Пол сотрясся от приглушенного взрыва, оконные стекла задребезжали. Человек, лежащий ничком, не пошевелился, однако старый Гидеон соскочил с кресла.

— Бог ты мой! — закричал он. — Это еще что?

Раздался второй взрыв, и дядюшка выбежал в коридор. Биббз прошел к перилам большой лестницы и, взглянув вниз, обнаружил источник беспорядка. Внук Гидеона, подросток лет четырнадцати, принес на похороны фотографическую камеру и сейчас, со вспышкой, делал снимки мавра. Дядя Гидеон, успокоенный объяснениями Биббза, хотел было вернуться и продолжить толкование Вилдада Савхейского, однако Биббз удержал его и, после небольшого спора, убедил спуститься в столовую, куда прошел и сам, закрыв отцовскую дверь поплотнее.

После ужина он не спускал с Гидеона глаз и дипломатично пресек несколько попыток утешителя подняться наверх; он испытал истинное облегчение, когда Джордж объявил, что автомобиль, на котором старый Гидеон с внуком должны были отправиться на вокзал, прибыл. Они уехали последними, а Биббз со стоном удалился в свою комнату.

Там он растянулся на кровати, но вскоре встал, подошел к окну и долго смотрел на темный дом, в котором жила Мэри Вертриз. Затем открыл чемодан, извлек оттуда блокнот, наполовину заполненный отрывочными заметками, и записал:

Биббз закрыл блокнот и отправил его обратно в чемодан. Затем погрузился в меланхолические размышления, очнулся, разделся, надел халат и тапочки и тихо пошел в коридор — к отцовской двери. Но полу он увидел поднос, с которым вечером во время ужина сам же послал Джорджа, приказав поставить его на стол Шеридану. Отец не притронулся к пище. Биббз помедлил несколько минут у двери, прислушиваясь. Изнутри не исходило ни звука, и он вернулся к себе и лег спать.

Утром он проснулся в неведомом доселе душевном состоянии. Иногда при пробуждении случается такое: сна уже нет, но сознание пока не прояснилось. Человек пребывает будто в прострации, не понимая, кто он и где; и хотя в это мгновение он с трудом назовет собственные имя, возраст или пол, он точно знает, что именно он чувствует — уныние или подъем. В это время мы, как говорится, «себя не помним». Так вот, Биббз впервые в жизни испытал подобное и вдруг ощутил прилив радости. Он проснулся с чувством, что весь мир принадлежит ему; он был как мальчик, предвкушающий празднование дня рождения. Но память мгновенно вернулась, и он не мог объяснить, что послужило причиной испытанного счастья. Более того, при сложившихся обстоятельствах ему подобало горевать. Впрочем, счастье длилось лишь краткий миг и улетучилось до того, как он успел одеться. Однако оно не исчезло бесследно, оставив приятные воспоминания, пусть и привело в недоумение. Сами знаете, поездка домой с похорон редко делает чье-либо пробуждение сладким. Неудивительно, что Биббз Шеридан не догадался связать свою радость именно с ней!

Когда он спустился, отца не было дома.

— Пъехл в кнтору, во как, — сообщил ему Джексон. — Пршел, сел звтракать, весь в себе; не съел ни крошки. Да, ср, пъехал в город, как всегда. Да, ср, п-моему, пчти всё пшло своим путем.

Биббз неожиданно осознал, что Джексон прав. Этот день был похож на вереницу обычных дней. Миссис Шеридан и Эдит надели черное, миссис Шеридан пару раз всплакнула, но особой разницы не было заметно. Эдит оставалась немного подавлена, но спокойна; за обедом она нашла в себе силы поспорить с мамой о том, кто должен принимать визиты на ранних этапах «траура». Обед прошел как всегда — Джим с отцом постоянно ели в городе; вторая половина дня тоже ничем не выделялась. Биббз поехал на прогулку, с ним отправилась мать, сопровождавшая сына, если ей нравилась погода. В общем, Биббз был неприятно поражен обыденностью происходящего.

Во время прогулки миссис Шеридан то и дело заговаривала о детстве Джима.

— Но ты этого, конечно, не помнишь, — добавляла она после очередной истории. — Ты был слишком маленьким. Он всегда был хорошим мальчиком, так-то. Если папочка давал ему деньги, он их не тратил, а относил в банк. Думаю, у отца сердце разрывается при мысли, что кто-то другой встанет во главе «Строительной компании Шеридана». Я знаю, что это будет не Роскоу: папочка сказал мне на прошлой неделе, что на плечах Роскоу и так столько обязанностей, что с ума сойти можно. Ох, как жаль… — Она промокнула слезы платком. — Жаль, что ты так мало общался с Джимом, Биббз, и ничего у него не перенял. Только представь, сколько бы это сейчас значило для папочки! Ты никогда не дружил ни с Роскоу, ни с Джимом, даже до болезни. Конечно, ты был младше их, но это ВСЕГДА казалось необычным, всё-таки вы братья. Ни разу в жизни не видела, чтобы вы с Джимом сидели вместе и говорили по душам.

— Мама, меня так долго не было, — тихо ответил Биббз. — А когда я вернулся…

— Ох, я тебя не упрекаю, Биббз. Когда ты вернулся, Джим дома и вечерочка не провел: то работа, то театр или гости, да он и на ужин не всегда приезжал. За день до случившегося он ужинал в каком-то разнесчастном ресторане около Насосной станции, он не мог на ночь уехать со стройки, потому что подходил срок, к которому он обещал папочке всё доделать. Конечно, будь у Джима побольше свободного времени, вы бы начали с ним общаться почаще, Биббз. По-моему, ты и сам понимаешь, как плохо ты его знал.

— Да, я совсем не знал его, мама. Он всегда был занят, к тому же я не мог найти с ним общих тем для разговора: я едва разбирался в том, что его интересует.

— Как жаль! Ох, как жаль! — простонала миссис Шеридан. — Но СЕЙЧАС тебе придется во всем разобраться! Я тебе не говорила, потому что полагала, что это ваши с отцом дела, но я уверена, если ему придется переживать еще и по такому поводу, это его убьет! Ему НЕЛЬЗЯ переживать, слышишь, Биббз, не огорчай его! Ты сам не представляешь, как его расстраиваешь, а больше он такого не вынесет — просто не вынесет! Что бы он тебе ни приказал, СЛУШАЙСЯ его, Биббз, ДЕЛАЙ, что он говорит! Обещай, что будешь!

— Делал бы, если бы мог, — грустно сказал Биббз.

— Ну нет! Что тебе мешает? — Она повысила голос и схватила его за руку. — Он хочет, чтобы ты вернулся в цех и…

— И… «полюбил» работать там! — закончил за нее Биббз.

— Да, именно так… ты должен идти туда с хорошим настроением. Доктор Гурней говорит, что хорошее настроение всё исправит… прислушайся к врачу, Биббз. Так почему ты не можешь? Неужели ты не справишься ради собственного отца? Вспомни, сколько он сделал для ТЕБЯ. Ты живешь в красивом доме, ездишь на прогулку в автомобиле, у тебя много теплых вещей и меховых пальто, о тебе всю жизнь заботились. Ты не знаешь, сколько он трудился, чтобы дать всё это тебе! Тебе и не снилось, сквозь что ему пришлось пройти и чем он рисковал, когда мы всё только начинали; и ты НИКОГДА об этом не узнаешь! Случившееся для него как гром среди ясного неба, а тебе сложно сделать так, как он хочет! Ему всего-то и надо, чтобы ты с легкой душой отправился на работу — и всё будет в порядке! Это всё, о чем он просит. Слушай, Биббз, мы подъезжаем к дому, но пока не подъехали, пообещай мне, что сделаешь всё, что нужно. Обещай!

Она откинула черную вуаль, чтобы лучше видеть Биббза; ткань затрепетала на дымном ветру. Прежде чем заговорить, сын поправил шляпку матери.

— Я вернусь в цех и буду весел, как никогда, мама, — сказал он.

— Молодец! — довольно провозгласила она. — Умница! Это я и хотела услышать.

— Не радуйтесь прежде времени, — грустно произнес он. — У меня просто нет выбора.

— А вот ТАК говорить не надо!

— Ладно, — успокоил он. — А теперь давайте сообща поднимать настроение. Можно… — Они как раз сворачивали на подъездную дорогу, ведущую к их особняку, и Биббз взглянул на старый дом по соседству. В сумерках было видно, что на переднем крыльце перед открытой дверью стоит Мэри Вертриз. Она мрачно кивнула ему.

— Можно… что? — немного нетерпеливо спросила миссис Шеридан.

— Вы о чем, мама?