Ветрянка (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Радостный поющий ветер ворвался в мрачное министерство.

В тот день в городе прошли первые беспорядки.

С утра на улицы вышли люди, потребовавшие от властей обнародовать правду. Многие считали, что государство скрывает факт катастрофы на каком-нибудь тайном производстве. Полиция и митингующие одинаково были облачены в подобие скафандров: одни напирали на других, и, казалось, что на орбите поссорились космонавты. Когда плакаты на длинных древках начали превращаться в просто древки, в разгорячённую толпу врезалась ещё одна толпа. Её вёл худой бородатый человек со сбитым на бок носом. Он был в одних ботинках и трусах, и всё его воинство, состоящее в основном из парней, тоже было в ботинках и трусах. Голые руки сжимали зубила, багры, клещи, ножи. Без всякого вводного слова обнажённые напали на митинг. Их врагами была не полиция и не те, кто с ней боролся. Врагами были одетые. Багры цепляли полицейских, утягивали их в кучу голых визжащих подростков, где те, неумело работая кузнечным инструментом, быстро выковыривали человека из пластмассовых лат. Протестующие в ужасе разбежались. Запоздало заработал водомёт, а потом засвистели резиновые пули. Нудистов откинули, вслед им полетели дымовые и газовые гранаты, но ветер вдруг переменился, окреп, и снёс ядовитое марево на полицейских, у многих из которых уже были сорваны противогазы. Из слезящегося вихря вынырнул худой вожак с длинной загнутой палкой, похожей на острый коготь. За бородачом вынырнула израненная, покалеченная, но невероятно счастливая армия.

Раздетых посеревших полицейских выстроили в шеренгу.

– Я не буду изгаляться – меня зовут Чернов, – представился бородач, – и я вам кое-что расскажу.

Избитые полицейские смотрели хмуро, исподлобья. Голая братия раздела их, и ветер мгновенно обесцветил тех, кто так долго от него прятался. Чернов, ещё больше похудев со времён репортажа, размахивал перед строем клюкой.

– Что вы подумали в тот день, когда увидели, как ветер забирает цвет? О, вы тут же бросились искать бабушкин халат. Вы не хотели расстаться с загаром. Вы боялись ожогов и пигментных пятен. Вы смотрели на экран и верили, что это просто сбоит электромагнитный спектр или чем вас ещё успокаивали эти колдуны!? Но раз дело в спектре, то кто ответит мне, почему всё превращается не в красный, не в синий, не в зелёный, а в серый цвет!? Ведь он, как учит мать-физика, как раз вне спектра! Что же в таком случае остаётся делать? Только одно. Не верить своим глазам!

Чернов, постукивая клюкой, добрался до конца шеренги и повернул обратно.

– Знаете, кто не поверил своим глазам? Вернее – вашим? Дети. Вот они, рядом со мной. Они победили вас, потому что ничего не боятся. Во все времена у всех народов самые отчаянные армии – это дети. Они ещё не догадываются, что могут что-то потерять.

Подростки, среди которых, впрочем, уже наблюдалось изрядное количество взрослых, громили окрестные магазины. На улице разгоралось стихийное пиршество и такая же стихийная попойка.

– Будьте как дети... Не правда ли, теперь это звучит особенно ярко? Ну, признавайтесь, кто из вас ребёнок! А? Есть такие?

Чернов остановился в голове шеренги. Ветер срывал с людей армейские татуировки и заново вырисовывал сведённые шрамы. В воздухе висели лоскутки кожи. Чернов перехватил клюку поближе к острию и чиркнул им по первому пленнику. Из ранки потекла кровь.

– Красная, – обрадовался кривоносый, – смотрите, красная, как у ребёнка! Идём дальше! Красная! Стой, не шевелись! Красная. Красная, красная, красная, красная... красная. Сколько детей в полиции... Ага! Вот! Ну же!

Из надреза у одутловато сержанта потекла прозрачная, отливающая серым жижа. В ней не было кровяной густоты, и жидкость лилась, как льётся простая вода. Быстро набежала целая лужица. Полицейский с криком сжал краешки малюсенькой ранки, как будто схватил неправильно вскрытый пакет с молоком.

– Что это за хрень?

Клюка обхватила сержанта за шею и подтянула к бородачу:

– Всего лишь ветер подул...

– Что?

– Всего лишь ветер подул, а тебе хватило.

Сержант медленно истекал серым. Вскоре он не смог стоять, опустился на землю и жалко звал на помощь. Товарищи молча смотрели, как из крошечной ранки исторгается прозрачная сукровица. Нехотя, втайне от самих себя, полицейские прижали пальцы к собственным ранам и размазали по горячему, обдуваемому ветром телу, свою личную, красную и такую спасительную кровь.

– Дует ветер и он обшелушит нас! – дико закричал Чернов, – Мы на великом гумне! Не бойтесь! У королевства париков волосы встали дыбом! За мной, голое семя! Те, в ком красная кровь, за мной! За мной! За мной!

Толпа, загудев, повалила туда, куда дул ветер. В погром влились новые люди. Грянули выстрелы. Дети завизжали дико и радостно, как будто катались на бесконечном аттракционе. Взрослые громили отчаянно, зло. На проезжей части осталась лежать серая куча мяса, не похожая на человека.

Виктор Грин не знал, куда идёт. Виктор Грин думал о Злате и Виоле, о двух любимых продуктах жизни. Они не отвечали на звонки, и офицер знал, что с ними что-то случилось. Ещё Грин понимал, что ветер добрался не только до радужки, но и до его мыслей. Иначе не случилось бы того безобразия в штабе. Над административным кварталом поднимался робкий чёрный дымок. Горело военное министерство.

Людей на улице не было. Изредка проезжали машины. Свою Грин не смог завести – он ещё вчера забыл заправиться. Он где-то слышал, что бензин то ли загустел, то ли набрал цвет, в общем, теперь ездить опасно. Поэтому майор шёл пешком. Он как раз проходил мимо чрезвычайного посольского центра. Его открыли, чтобы наблюдать за ветром. Куча народа из кучи государств. Каждый день, когда Виктор ехал на работу, над зданием торжественно поднимали флаги – со звёздочками, двуцветные, синие, полосатые. Потом флаги стали выцветать. Сначала за день, потом за час. Флаги приходилось менять, а когда и это не помогло, каждое посольство обшило свой флаг непроницаемой плёнкой. Теперь в небе реяли яркие шуршащие полотнища. Виктор усмехнулся, но не понял чему. Воспоминание пришло позже, через полкилометра, когда воздух перестал шелестеть. Дед Грина так сушил целлофан. Он приносил с рыбалки карасей, вытряхивал их в бочку, а потом развешивал на бечеве склизкие и мокрые пакеты. Ветер трепал пакеты, и они гудели. 'Жаль, что у карасей нет своего посольства', – подумал офицер.

Несколько раз Грину встретились закутанные с ног до головы прохожие. Когда майор делал шаг, чтобы заговорить, люди почему-то пугались и жались к стене. Может, с ним что-то не так? Грин осмотрел себя: уставные брюки и уставная рубашка. Выглядел Виктор вполне нормально. Разве что чуть раздето.

– Эй, дядя! У тебя вся спина белая!

Грин недоумённо посмотрел на группку заржавших людей. Судя по голосам, молодёжь. Одеты в разнобойный камуфляж, на голове противогазы. Деревянные биты выстукивали об асфальт морзянку.

– Дядь, ты из этих?

– Из кого? – переспросил Грин.

– А то не знаешь.