А сам в уме держит: «Может, и совсем избавлюсь от него на чужой стороне».
Жалко матери сына, а перечить не смеет.
Поплакала, поплакала, снарядила Ивана в путь-дорогу. Вышла за околицу провожать. Махнул Иван шапкой на прощание и уехал.
Ехали долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли, заехали в густой лес и остановились отдохнуть. Распрягли коней, пустили пастись, а купец стал товары проверять. Ходил около возов, считал, прикидывал и вдруг зашумел, заругался:
— Одного короба с пряниками не хватает! Не иначе как ты, Ивашка, съел!
— Я к тому возу и близко не подходил!
Пуще купец заругался:
— Съел пряники, да ещё отпирается, чтоб тебя шут, такого-сякого, взял!
Только успел сказать, как в ту же минуту ельник-березник зашумел, затрещал, всё кругом потемнело, и показался из лесной чащи старик, страшенный-престрашенный: голова как сенная копна, глазищи будто чашищи, в плечах косая сажень и сам вровень с лесом.
— За то, что отдал ты мне, шуту, парня, получай свой короб заедок![3]
Кинул старик короб, подхватил Ивана — и сразу заухало, зашумело, свист да трескоток по лесу пошёл.
Купец от страху под телегу пал. А как всё стихло, выглянул и видит: кони на поляну сбежались и дрожмя дрожат, гривы колом стоят и короб с пряниками лежит.
Купец помаленьку пришёл в себя, выполз из-под телеги, огляделся — нигде нету пасынка. Усмехнулся:
— Вот и ладно: сбыл с рук хлебоежу, и товар весь в целости.
Стал коней запрягать.
А Иван, вдовий сын, и оглянуться не успел, как очутился один на один со страшным стариком.
Старик говорит:
— Не бойся. Был ты Иван, вдовий сын, а теперь — мой слуга на веки веков. Станешь слушаться — буду тебя поить-кормить: пей, ешь вволю, чего душа просит, а за ослушание лютой смерти предам.
— Мне бояться нечего — всё равно хуже, чем у отчима, нигде не будет. Только вот матери жалко, совсем она изведётся без меня.
Тут старик свистнул так громко, что листья с деревьев посыпались, цветы к земле пригнулись и трава пожухла.
И вдруг, откуда ни возьмись, стал перед ним конь. Трёхсаженный хвост развевается, и сам будто гора.
Подхватил шут Ивана, вскочил в седло, и помчались они, словно вихорь.
— Стой, стой, — закричал Иван, — у меня шапка свалилась!
— Ну где станем твою шапку искать! Пока ты проговорил, мы пятьсот вёрст проехали, а теперь до того места — уже целая тысяча.
Через мхи, болота, через леса, через озёра конь перескакивал, только свист в ушах стоял.
Под вечер прискакали в шутово царство.
Видит Иван: на поляне высокие палаты, а вокруг забором обнесены из целого строевого лесу. В небо забор упирается, и ворот нигде нету.
Рванулся конь, взвился под самые облака и перескочил через тын.
Шут коня расседлал, разнуздал, насыпал пшеницы белояровой и повёл Ивана в палаты:
— Сегодня сам ужин приготовлю, а ты отдыхай. Завтра за дело примешься.
[3] Заедки — пряники, сласти.