Иван изловчился, кинул гребень — ив эту же минуту перед шутом стеной поднялся густой лес: ни пешему не пройти, ни конному не проехать, дикому зверю не прорыснуть, птице не пролететь.
Шут туда-сюда сунулся — нигде нету проезду, зубами заскрипел:
— Всё равно догоню, только вот топор-самосек привезу.
Привёз топор-самосек, стал деревья валить, пенья-коренья корчевать, просеку расчищать.
Вился, бился, просеку прорубил, вырвался на простор. Поскакал за Иваном:
— Часу не пройдёт, как будут в моих руках.
В ту пору конь под Иваном встрепенулся.
— Достань, Ванюша, мыло, — говорит. — Как только шут станет настигать и огненные стрелы полетят, кинь мыло позади нас.
Только успел вымолвить, как земля загудела, ветер поднялся, шум пошёл. Слышно — заругался шут:
— Увезли мой волшебный гребень, ну всё равно не уйти от меня!
И посыпались дождём огненные стрелы.
Платье на Иване в семи местах загорелось.
Кинул он мыло — и до облаков поднялась позади коня каменная гора.
Остановился шут перед горой:
— Ах, ах, и волшебное мыло увезли! Чего теперь делать? Коли кругом объезжать, много времени понадобится. Лучше каменную гору разбить, раздробить да прямо ехать.
Поворотил коня, поехал домой, привёз кирки, мотыги. Стал каменную гору бить-дробить. Каменные обломки на сто вёрст летят, и такой грохот стоит — птицы и звери замертво падают.
День до вечера камень ломал, к ночи пробился через гору и кинулся в погоню.
Тем временем Иван, коня покормил и сам отдохнул. Едут, путь продолжают. В третий раз стал их шут настигать, стал огненные стрелы метать. Иваново платье сгорело, и сам он и конь — оба обгорели.
Просит конь:
— Не мешкай, Ванюша, скорее достань полотенце и брось позади нас.
Иван полотенце кинул — и протекла за ними огненная река. Не вода в реке бежит, а огонь горит, выше лесу пламя полыхает, и такой кругом жар, что сами они насилу ноги унесли, чуть заживо не сгорели.
Шут с полного ходу налетел, не успел коня остановить — и всё на нём загорелось.
— И полотенце увезли! Ну ничего, надо только на ту сторону переправиться, теперь уж нечем им будет задержать меня.
Ударил коня плетью изо всех сил, скочил конь через реку, да не мог перескочить: пламенем ослепило, жаром обожгло. Пал конь с шутом в огненную реку, и оба они сгорели.
В ту пору Иванов конь остановился:
— Ну, Иванушка, избавились Мы от шута и весь народ избавили от него: сгорел шут со своим конём в огненной реке!
Иван коня расседлал, разнуздал, помазал ожоги живой водой. Утихла боль и раны зажили. Сам повалился отдыхать и уснул крепким, богатырским сном. Спит день, другой и третий. На четвёртое утро пробудился, встал, кругом огляделся и говорит:
— Местность знакомая — это наше царство и есть.
В ту пору конь прибежал:
— Ну, Иванушка, полно спать, прохлаждаться, пришла пора за дело приниматься. Ступай, ищи свою долю, а меня отпусти в зелёные луга. Когда понадоблюсь, выйди в чистое поле, в широкое раздолье, свистни посвистом молодецким, гаркни голосом богатырским: «Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!» — я тут и буду.