«Потёмкин» оказывается в центре дружественных кораблей и подходит к ним близко, облегчая им переход на сторону восставших.
В то же время «Потёмкин» как бы образует вместе с этими кораблями один боевой строй: «Ростислав», «Три Святителя», минный крейсер «Казарский» и основная масса миноносцев находятся за пределами этого расположения четырёх броненосцев.
В случае боя «Георгий Победоносец» и «Синоп» закрывают «Ростиславу» и «Трём Святителям» поле обстрела. Своими корпусами эти броненосцы загораживают «Потёмкина» от атаки миноносной флотилии противника. Опасный для нас минный крейсер «Казарский», обладающий огромной для того времени скоростью в семнадцать узлов, оказывается на самом крайнем фланге неприятельского расположения.
Как только «Потёмкин» очутился в центре расположения дружественных ему кораблей, оттуда снова раздалось могучее «ура». Теперь уже на всех частях этих кораблей — на шканцах, на юте, на баке — сгрудились матросы. Корабли словно увешаны гирляндами человеческих тел.
Потёмкинцы кричат:
— Берите винтовки!
В ответ несётся:
— Ура!
— Арестуйте погонников!
— Ура!
Матросы открыто демонстрируют «Потёмкину» своё сочувствие. Они у самого порога восстания. Но они не умеют закрепить свою волю к действию, они не знают, как начать. У них нет организации, нет руководителя.
Необходимо немедленно послать на каждый из этих трёх кораблей шлюпки и катера с вооружённым потёмкинским караулом для ареста офицеров. Нет никакого сомнения, что матросы эскадры не будут сопротивляться действиям нашего караула.
Но на «Потёмкине» живёт боевая традиция. Она ещё сохраняет свою властную силу, и нужно обращаться к Алексееву, чтобы добиться спуска катеров. Бегу к Алексееву. Алексеев, конечно, отказывает; у этого предателя на всё есть отговорки, и пока идут споры с ним, эскадра удаляется.
Флагман «Ростислав» беспрерывно семафорит: «Всей эскадре идти на Севастополь».
Там уже поняли опасность. Поняли, что ещё несколько минут промедления — и вся эскадра в руках восставших.
Адмиралы удирают, спасая свои корабли от угрозы революции.
Через несколько минут эскадра уже далеко.
Смолкают приветственные крики матросов.
Глава XXI
«Георгий Победоносец» присоединяется
Внезапно один из броненосцев останавливается. «Ростислав» отчаянно сигналит ему: «Следовать за мной!» Не обращая внимания на сигналы, «Георгий Победоносец» начинает семафорить «Потёмкину».
Медленно, убийственно медленно передаётся и принимается эта фраза:
«Команда «Георгия Победоносца» желает присоединиться к вам. Просим «Потёмкин» подойти к нам».
Бурный взрыв восторга вызывает это известие на «Потёмкине».
Но победу надо уметь использовать. Быстро подойти к «Георгию Победоносцу», взять к себе на борт его офицеров и вместе с ним на всех парах идти за эскадрой, во что бы то ни стало догнать её и, пользуясь растерянностью командного состава, захватить корабли — такое решение диктовала обстановка.
Но Алексеев отказывается; он говорит, что это может быть военная хитрость и «Георгий» зовёт «Потёмкин», чтобы пустить в него мину.
«Георгий» сам пытается подойти к нам, но Алексеев даёт задний ход и посылает приказ: «Стой, иначе буду стрелять». Так прошло полчаса, а Кригер тем временем на всех парах уводил эскадру от опасной близости с восставшим «Потёмкиным».
Дальнейшее ожидание становилось невыносимым. Дымченко, Резниченко и Матюшенко потребовали от Алексеева прекратить игру. Их голоса звучали угрожающе. Поставленный перед этой угрозой и страхом за свою жизнь, Алексеев принимает неожиданное для него решение. Он приказывает передать «Георгию» сигнал: «Арестуйте офицеров и доставьте их на «Потёмкин».
В ответ по семафору к нам несётся сигнал социал-демократов «Георгия»: «У нас дело плохо. Не все согласны. Мы не можем справиться. Присылайте скорей помощь».
Потёмкинцы откликнулись мгновенно. Не прошло и двух минут, как Матюшенко, Дымченко, Кулик, Кирилл и Шестидесятый мчались на миноносце к «Георгию». Маленький кораблик подошёл к правому борту броненосца. Видно было, как потёмкинцы взбирались по трапу на корабль.
Ещё четверть часа томительного ожидания, и мы получаем сигнал подойти. Этот сигнал передаётся с нашего миноносца, но Алексеев и тут упорствует: