– Терпеть не могу непарные перчатки! Ну, не важно, другая еще может найтись. А письмо – это просто перевод немецкой песни, я хотела, чтобы мистер Брук мне ее перевел, потому что ведь видно, что это почерк не Лори.
Миссис Марч взглянула на Мег, которая выглядела очень миловидной в своем льняном полосатом утреннем платье, с ее легкими кудряшками, обрамляющими лоб. Она казалась очень женственной, сидя за небольшим рабочим столиком, полным аккуратных белых катушек и свертков ткани. Мег спокойно шила, тихо напевая про себя и совершенно не сознавая, о чем думает ее матушка. Игла так и порхала в ее пальцах, а голова была занята девичьими мечтами, столь же чистыми и свежими, как анютины глазки, приколотые ею у пояса. Видя все это, миссис Марч улыбнулась – она была удовлетворена.
– Два письма Доктору Джо, книга и смешная древняя шляпа – она закрывала всё П. О. и даже торчала наружу, – сказала Бет со смехом, входя в кабинет отца, где сидела Джо – она что-то писала.
– Ох и коварный же малый этот Лори! Я как-то сказала, мне, мол, жалко, что не в моде шляпки побольше, потому что я в жаркие дни постоянно лицо на солнце обжигаю. А он говорит: «Зачем считаться с модой? Носите большую шляпу, пусть вам будет удобно!» Ну, я сказала, мол, носила бы, если бы она у меня была. Вот он и прислал эту древность – чтобы меня испытать. А я возьму да надену ее – ради смеха, пусть знает, что мне на моду наплевать.
И, водрузив старомодную «широкополиху» на голову Платона – бюст философа украшал кабинет, – Джо принялась читать доставленные ей письма.
Одно было от мамы, и от него ярко зарделись щеки Джо, потому что мама писала:
– Как хорошо! Это дороже миллионов, дороже мимолетных похвал! Ах, маменька, я ведь и правда стараюсь, и буду еще стараться, и никогда не устану, раз у меня есть такой помощник, как вы!
Положив голову на согнутые в локтях руки, Джо омочила счастливыми слезами маленький роман, который писала, ибо она действительно считала, что ни одна душа не замечает, не ценит ее стараний быть хорошей и доброй, и материнские заверения были вдвойне драгоценными, вдвойне ободряющими, так как явились неожиданно и от человека, чье одобрение было для Джо дороже всего. Чувствуя себя более сильной теперь, чем когда-либо прежде, и вполне готовой встретить и преодолеть своего Аполлиона, она приколола записку матери на груди, под платьем, в качестве щита и напоминания, чтобы ничто не могло захватить ее врасплох, и взялась за другое письмо, опять-таки готовая и к хорошему, и к плохому. Своим крупным, размашистым почерком Лори писал:
– Вот роскошь-то! – вскричала Джо, влетая в гостиную, чтобы сообщить новость Мег.
– Мы, конечно же, сможем поехать, правда, маменька? Это будет такая помощь Лори – ведь я могу грести, а Мег присмотрит за ланчем, да и младшие девочки сумеют какую-то пользу принести.
– Надеюсь, взрослые Воуны не очень чопорные люди? Ты что-нибудь о них знаешь, Джо? – спросила Мег.
– Только то, что детей у них четверо. Кейт постарше тебя, Фред и Фрэнк – близнецы – моего возраста, и малышка Грейс, ей лет девять-десять. Лори познакомился с ними за границей, и мальчики ему понравились. Мне подумалось, – из-за того, как Лори поджал губы, когда говорил о Кейт, – что она ему не очень-то по вкусу пришлась.
– Я так рада, что мое платье из французского ситца чистое. Оно как раз то, что надо, и так мне идет! – самоуверенно заметила Мег. – А у тебя есть что-нибудь приличное, Джо?
– Серый с алым костюм для лодки мне вполне подойдет, надо же будет грести и топать туда-сюда, так что ни о чем нежном и крахмальном мне и думать незачем. Ты ведь поедешь, Бетти?
– Если ты не позволишь никаким мальчишкам со мной заговаривать.
– Ни единому!
– Мне нравится, что я могу сделать что-то приятное для Лори, а мистера Брука я не боюсь – он такой добрый! Мне только не хочется играть, петь или говорить что-нибудь. Я просто стану делать все, что понадобится, никого не беспокоя, а ты, Джо, сама обо мне позаботишься. Так что я поеду.
– Вот и умничка! Ты по-настоящински стараешься одолеть свою застенчивость, я еще больше тебя за это люблю. Борьба с собственными недостатками – нелегкое дело, по себе знаю, и ободряющее словечко вроде как тебя всегда приподымает – спасибо, маменька. – И Джо запечатлела благодарный поцелуй на худой щеке миссис Марч, для которой он не стал бы драгоценнее, даже если бы вернул ее щекам румяную округлость юности.
– А я получила коробочку шоколадного драже и картинку, которую хотела скопировать, – продемонстрировала свою почту Эми.
– А мне пришла записка от мистера Лоренса – он просит, чтобы я пришла поиграть ему сегодня перед тем, как зажгут лампы. Я обязательно пойду, – добавила Бет, чья дружба со старым джентльменом успешно процветала.
– Тогда быстро за дело! Сегодня – двойная задача: выполним и завтрашние обязанности, тогда сможем играть и веселиться, не думая о заботах, – предложила Джо, готовясь сменить перо на метлу.
Раным-рано на следующее утро яркое солнце, заглянув в окна девичьей комнаты, чтобы пообещать сестрам прекрасную погоду, стало свидетелем весьма комического зрелища. Каждая из девочек готовилась к празднику так, как ей казалось подобающим и необходимым. У Мег надо лбом появился лишний ряд папильоток, Джо обильно умастила пострадавшее лицо кольдкремом, Бет, ложась спать, взяла с собой в постель Джоанну – в возмещение надвигающейся разлуки, а кульминацией стараний Эми стало то, что она водрузила себе на нос прищепку с целью приподнять эту оскорбительно приплюснутую деталь собственной физиономии. То была прищепка, какими художники пользуются, чтобы прикреплять листы бумаги к чертежным доскам, а посему вполне подходила для означенной цели. Смешное зрелище, по всей видимости, позабавило солнце, ибо оно полыхнуло таким сиянием, что Джо проснулась и подняла сестер, громко рассмеявшись при виде нового украшения Эми.
Солнце и смех явно предвещали веселое сборище и массу удовольствий, и вскоре оба дома были охвачены радостной суетой. Бет, готовая раньше всех, не переставала сообщать о том, что происходит по соседству, и оживляла процесс одевания сестер частыми телеграммами от окна:
– Вон идет человек с палаткой! А теперь я вижу миссис Баркер, она укладывает ланч в корзинки – одна для пикника, а другая огромная! Вот мистер Лоренс вышел из дома. Смотрит на небо и на флюгер. Хорошо бы он тоже поехал! А вот и Лори в матросском костюме – прямо настоящий матрос. Какой молодец! Ой, мамочки! Карета приехала, полная народу. Высокая дама, девочка маленькая и двое ужасных мальчишек. Ой, один хромает, бедняжка, у него костыль. А Лори нам про это не говорил. Поторопитесь, девочки, становится поздно! Как?! Тут и Нед Моффат, ну, скажу я вам! Мег, ведь это он поклонился тебе, когда мы ходили за покупками, правда?
– Так и есть. Странно, что он тоже едет. Я думала, он уехал в горы. А вон и Сэлли. Я рада, что она успела вернуться. Ну как я, все в порядке, Джо? – взволнованно обратилась Мег к сестре.
– Настоящая маргаритка! Только чуть подбери юбку и надень шляпку прямо: так сильно набок получается слишком сентиментально. Да и сдует ее в один момент, при первом дыхании ветерка. Ну что же, пошли!
– Ох, Джо, неужели ты собираешься поехать в этой ужасной шляпе? Она же просто абсурдна! Ты будешь похожа на огородное пугало – ты этого хочешь?! – запротестовала Мег, увидев, как Джо подвязывает под подбородком красную ленту от старомодной широкополой шляпы из итальянской соломки, ради шутки присланной ей Лори.
– Она как раз то, что надо! Она великолепна: дает такую тень и такая легкая и большая! И с нею будет весело – она забавная, а я вовсе не боюсь выглядеть пугалом, если мне будет в ней удобно.
С этими словами Джо решительно двинулась вперед, остальные – маленькая «веселая шайка славных девах» – следом за нею, все в самом лучшем виде, в лучших летних нарядах, с радостно сияющими лицами под полями кокетливых шляпок.
Лори бросился им навстречу и представил друзьям в своей самой сердечной манере. Залой приемов служила лужайка перед большим домом, и в течение нескольких минут здесь разыгрывалась весьма оживленная сцена. Мег испытала глубокое чувство благодарности, увидев, как просто была одета мисс Кейт, хотя ей уже исполнилось двадцать! Американские девушки поступили бы очень разумно, если бы следовали ее примеру. Помимо того, Мег польстили заверения мистера Неда, что он явился исключительно ради того, чтобы увидеться с нею. Джо поняла, почему Лори «поджимал губы», когда говорил о Кейт Воун: эта юная леди держалась неприветливо, не иначе как в стиле «отойди-не-тронь-меня!», совершенно противоположном легкой и свободной манере держаться, свойственной другим девицам в этой компании. Бет, рассмотрев новых мальчишек, нашла, что хромой мальчик вовсе не ужасный, он мягок и слаб, и ей надо быть с ним подобрее. Эми сочла, что Грейс хорошо воспитанная и веселая маленькая особа, и после нескольких минут безмолвного созерцания друг друга девочки внезапно стали хорошими подружками.