– Мы ставим вопрос на голосование, – произнес Председатель. – Каждый, кто за данное предложение, пусть будет добр обнародовать это, сказав «ай»[63].
Последовал громогласный отклик от Снодграсса, а за ним, к всеобщему удивлению, застенчивый – от Бет.
– Противоположно настроенных прошу сказать «ноу».
Мег и Эми оказались противоположно настроенными; мистер Уинкль встал и с великой элегантностью произнес:
– Мы не желаем никаких мальчишек, они только подсмеиваются и без толку носятся повсюду. Это дамский клуб, и мы желаем, чтобы в нем все было тихо и чинно.
– А я опасаюсь, что он будет смеяться над нашей газетой, а потом станет и нас высмеивать, – заметил мистер Пиквик, покручивая завиток волос надо лбом, как она делала всегда, если ею овладевали сомнения.
И тут встал Снодграсс, очень серьезный:
– Сэр, даю вам честное слово джентльмена, Лори никогда не сделает ничего подобного. Он любит писать и сумеет придать должный тон нашим собственным вкладам, удерживая нас от сентиментальности. Неужели вы не понимаете? Мы так мало можем для него сделать, а он так много делает для нас. Я считаю, самое малое, что мы можем для него сделать, – это предоставить ему здесь место и горячо приветствовать его, если он согласится прийти.
Искусное упоминание об оказанных благодеяниях заставило Тапмена вскочить на ноги с таким видом, будто он принял бесповоротное решение:
– Да, нам следует это сделать, хотя мы и опасаемся. Я заявляю, что он может прийти, и его дедушка тоже, если захочет.
Столь вдохновенная, неожиданная от Бет вспышка наэлектризовала весь Клуб, и Джо, покинув свое место, принялась одобрительно пожимать всем руки:
– Ну, тогда давайте голосовать снова. Пусть каждая из нас вспомнит: это же наш Лори! И скажет «ай»! – взволнованно воскликнул Снодграсс.
– Ай! Ай! Ай! – в один голос вскричали все трое.
– Прекрасно! Да благословит вас Небо! Ну, теперь, раз нет ничего лучше, чем схватить время за выворот, как со свойственной ему тонкостью заметил Уинкль, разрешите мне представить вам нашего нового члена!
И к всеобщему смятению, Джо рывком распахнула дверь чулана, и глазам членов Клуба предстал Лори, сидящий на мешке с тряпьем, раскрасневшийся и прищуривший глаза от сдерживаемого смеха.
– Ах, негодяйка! Предательница! Джо, как ты могла?! – вскричали три сестры, когда мистер Снодграсс торжествующе выводил своего друга из чулана и, сразу же предоставив ему и стул, и ленту с эмблемой, мгновенно водворил его «в должность».
– Хладнокровие этих двух шельмецов поразительно! – начал было мистер Пиквик, пытаясь напустить на себя ужасающую строгость, хотя получилась у него всего лишь дружелюбная улыбка. Однако новый член Клуба оказался на высоте положения и, поднявшись на ноги, с выражениями благодарности приветствовав Президиум, произнес в самой располагающей своей манере:
– Мистер Председатель, леди… прошу прощения… джентльмены, позвольте мне представиться. Я – Сэм Уэллер, нижайший слуга Пиквикского Клуба.
– Прекрасно! Прекрасно! – выкрикнула Джо, грохнув о стол ручкой старой железной угольной грелки, о которую она опиралась.
– Мой верный друг и благородный покровитель, – продолжал Лори, махнув в ее сторону рукой, – который столь лестно представлял меня здесь, нисколько не виновен в сегодняшней коварной стратагеме. Это я все спланировал, а она уступила лишь после долгих уговоров.
– Да ладно вам, не нужно взваливать всю вину на себя! Вы же помните – я предлагала шкаф, – вмешался Снодграсс, получавший от этой шутки невероятное наслаждение.
– Не обращайте внимания на то, что она говорит! Я – тот несчастный, кто совершил все это, сэр, – заявил новый член с типично уэллерским кивком мистеру Пиквику. – Но, клянусь честью, я никогда больше ничего подобного не сделаю и отныне посвящу себя целиком и полностью интересам нашего бессмертного Клуба.
– Слушайте! Слушайте! – выкрикнула Джо, прозвенев крышкой грелки, словно медной тарелкой.
– Продолжайте, продолжайте! – поддержали ее Уинкль и Тапмен, тогда как Председатель благосклонно ему улыбался.
– Я всего лишь желаю сказать, что в качестве скромного знака признательности за оказанную мне честь и как средство успешного развития дружественных отношений между соседствующими друг с другом народами я оборудовал столбовое П. О. – то есть почтовое отделение – в дальнем углу сада: прекрасное высокое здание с замками на дверях и всеми потребными для получения и отправления почты удобствами как для мужчин, так и для женщин, если мне будет позволено так выразиться. Это большая старая скворечня, но я забил вход, а крышу сделал подъемной и навесил замок, так что теперь здание может вместить самые разные вещи и тем сэкономить нам уйму драгоценного времени. Письма, рукописи, книги и разнообразные посылки могут передаваться посредством этого П. О., и, поскольку каждый из народов получает свой ключ, это будет, как мне представляется, чрезвычайно удобно. Дозвольте мне вручить вам клубный ключ и с глубочайшей благодарностью за дарованную мне привилегию занять свое место.
Бурные и продолжительные аплодисменты сопровождали жест мистера Уэллера, возлагавшего на стол маленький ключик, а затем опустившегося на свой стул. Грохотала о корпус грелки ее высоко вздымаемая крышка, и прошло некоторое время, пока порядок в Пиквик-Холле был восстановлен. За сим последовала долгая дискуссия, и выступление каждого члена являлось сюрпризом, ибо каждая старалась вовсю. Так что это собрание прошло необычайно оживленно и не кончалось до весьма позднего часа, когда было наконец закрыто после троекратного «ура!» в честь нового члена.
Никому никогда и в голову не пришло пожалеть о допуске в Клуб Сэма Уэллера, потому что более преданного, более благонравного, живого и веселого члена не мог бы иметь в своем составе никакой клуб. Он, несомненно, внес огромный вклад в «духовное богатство» Клуба, оживил его собрания, определил «тон» и добавил «тональности» газете, ибо его устные выступления вызывали конвульсии у слушателей, а письменные были превосходны – патриотичны, классичны, комичны или драматичны, но никогда не сентиментальны. Джо считала их достойными Бекона, Мильтона и Шекспира и переделывала свои собственные произведения – как она полагала – весьма эффективно!
Столбовое П. О. оказалось поистине превосходной, хотя и не очень крупной институцией и чудесно процветало, так как его посредством передавалось почти столько же странных и удивительных вещей, как через реальную почтовую контору. Трагедии и галстухи, стихи и пикули, семена для сада и длинные письма, ноты и пряники, калоши, приглашения, нагоняи и щенки. Старому джентльмену нравилась забавная игра, и он развлекался, посылая странные посылочки, таинственные сообщения и забавные телеграммы, а его садовник, покоренный чарами Ханны, вполне всерьез послал на адрес Джо любовное письмо для передачи его возлюбленной! Каким хохотом приветствовали они эту вышедшую наружу тайну, не способные тогда даже представить себе, сколько любовных писем проследует через это крохотное П. О. в грядущие годы!
Глава одиннадцатая. Эксперименты
– Первое июня! Завтра Кинги отправляются на море, и я свободна. Трехмесячный отпуск – какое блаженство! – восклицала Мег, входя домой в жаркий летний день и видя, что Джо простерта на диване в необычайном изнеможении, тогда как Бет стягивает с нее запыленные башмаки, а Эми готовит лимонад для подкрепления сил всей компании.
[63] ….обнародовать это, сказав «ай». – Ай (англ. Aye) – «да», положительный ответ при открытом голосовании в английском парламенте.