– Ах, я забыла, что в Америке молодые леди учатся в школах чаще, чем у нас, в Англии. И в прекрасных школах, так Папá говорит. Вы же в частной школе учитесь, я полагаю?
– Я вовсе не учусь. Я сама гувернантка.
– Ах вот как! – произнесла мисс Кейт, но она вполне могла бы сказать: «Неужели?! Какой ужас!» – таков был ее тон. И что-то в выражении ее лица заставило Мег покраснеть и пожалеть, что она была так откровенна.
Мистер Брук поднял на них глаза и поспешно объяснил:
– Молодые леди в Америке любят независимость с такой же силой, как их предки. И их любят и почитают за то, что они сами могут себя содержать.
– Ах, разумеется, это очень мило и вполне пристойно с их стороны так поступать. У нас тоже есть множество уважаемых и достойных молодых женщин, которые поступают так же, их нанимают в аристократические дома, потому что эти молодые женщины – дочери джентльменов, они благородного происхождения и, знаете ли, обладают всяческими достоинствами, – сказала мисс Кейт таким снисходительным тоном, что сильно ранила гордость Мег, заставив ее счесть свою работу не только неприятной, но и унизительной.
– А немецкая песенка подошла вам, мисс Марч? – спросил мистер Брук, нарушив наступившее неловкое молчание.
– О да! Она совершенно прелестна, я так признательна тому, кто ее для меня перевел! – И поникшее было лицо Мег просветлело при этих словах.
– А вы сами разве не читаете по-немецки? – спросила мисс Кейт, удивленно взглянув на нее.
– Не очень хорошо. Мой отец, учивший меня немецкому, сейчас не с нами, а сама я продвигаюсь не очень успешно, потому что некому исправлять мое произношение.
– Почему бы не попробовать немного сейчас? Вот «Мария Стюарт» Шиллера и учитель, который очень любит учить. – И мистер Брук, дружески улыбаясь, положил свою книжку на колени Мег.
– Это так трудно, я боюсь даже пробовать, – благодарно отозвалась Мег, оробевшая в присутствии столь образованной молодой леди, как Кейт Воун.
– Я прочту немного, чтобы вас приободрить.
И мисс Кейт прочла один из самых красивых пассажей, прочла совершенно правильно, но совершенно невыразительно.
Мистер Брук никак не комментировал ее попытку, когда она возвратила ему книгу, а Мег простодушно заметила:
– А я думала, это стихи…
– Частично. Попробуйте-ка вот этот пассаж.
На губах мистера Брука играла странная улыбка, когда он подал ей книгу, раскрытую на плаче злосчастной Марии.
Мег, послушно следуя за длинной травинкой, которой ее новоявленный учитель указывал ей строки, читала медленно и застенчиво, придавая трудным словам поэтичность мелодичными интонациями своего нежного голоса. Ниже и ниже по странице опускалась зеленая указка, и вскоре, забыв о своем слушателе, увлеченная красотой печальной сцены, Мег стала читать так, словно находилась в полном одиночестве, придавая трагический оттенок словам несчастной королевы. Если бы она тогда обратила внимание на карие глаза, она сразу остановилась бы, но ее глаза не отрывались от строк, и урок для нее не был испорчен.
– Очень хорошо, на самом деле хорошо! – сказал, когда она замолкла, мистер Брук, совершенно проигнорировав ее многочисленные ошибки, и с таким видом, будто он и правда очень любил учить.
Мисс Кейт вдела в глаз монокль, обозрела живую картину перед собою, захлопнула альбом для этюдов и снисходительно заметила:
– У вас милый акцент, и со временем вы научитесь читать с пониманием. Советую вам учиться, ибо владение немецким языком очень ценно для учителей. А мне нужно присмотреть за Грейс – она скачет где попало.
И мисс Кейт решительно зашагала прочь, бормоча себе под нос: «Я не затем сюда приехала, чтобы быть дуэньей какой-то гувернантки, хотя она юна и хороша собой. Что за странные люди эти янки. Боюсь, Лори совсем среди них испортится».
– А я и забыла, что англичане задирают нос перед гувернантками, относятся к ним совсем не так, как мы, – сказала Мег, с досадой глядя вслед удаляющейся фигуре.
– Домашним учителям тоже не очень сладко там приходится, насколько я, к сожалению, знаю. Нет другого такого места на свете, как Америка, для нас, людей работающих, мисс Маргарет.
И мистер Брук посмотрел на Мег с таким довольным и веселым видом, что она устыдилась своих жалоб на тяжкую долю.
– В таком случае замечательно, что я живу в Америке. Я не люблю свою работу, но в конечном счете я получаю от нее большое удовлетворение, так что мне не на что жаловаться. Мне только хотелось бы полюбить преподавание, как любите его вы.
– Я думаю, вы тоже полюбили бы, если бы вашим учеником был Лори. Мне будет очень жаль с ним расстаться в следующем году, – сказал мистер Брук, усердно протыкая дырочки в дерне.
– Он, видимо, поступает в колледж? – Губы Мег задавали только этот вопрос, но глаза ее добавляли: «А что же будет с вами?»
– Да, давно пора – ведь он уже вполне подготовлен. И как только он поступит, я пойду в армию: я там нужен.