– Каком именно, сэр? – спросил мальчик, мгновенно просветлев.
– Если ты всю зиму будешь приносить маме дрова, причем сам. Не справишься – и конец учебе.
Джеймс рассмеялся в ответ на эту странную просьбу и тут же дал свое согласие, подумав – чего же в этом трудного.
Начались занятия, в первое время он прекрасно справлялся с дровами, ибо стояла осень, хвороста и валежника кругом было очень много. Утром и вечером он бегал, наполнял корзинку, щипал лучину для печурки, где готовили еду, а поскольку мама его все расходовала очень экономно, задача была несложная. Однако в ноябре ударили морозы, дни стали пасмурными и холодными, дрова расходовались быстро. Мама купила целый воз на свои деньги, но он стремительно таял и почти закончился еще до того, как Джеймс вспомнил про свое поручение. Миссис Сноу была женщиной слабой, хромала из-за ревматизма, работать, как раньше, она уже не могла, так что Джеймсу пришлось отложить книги и задуматься, как быть дальше.
Дело было серьезное, потому что учеба давалась ему легко и учиться было так интересно, что он и отрывался-то, только чтобы поесть и поспать. Однако он твердо знал, что священник сдержит свое слово, и вот, вопреки собственной воле, отправился он в свободные часы зарабатывать деньги, чтобы в доме не переводились дрова. Зарабатывал он по-всякому: бегал по поручениям, обихаживал соседскую корову, помогал старому церковному служке подметать и топить церковь по воскресеньям – этого хватало, чтобы прикупать понемногу дров. Но работа была тяжелой, дни короткими, зима выдалась студеная, и драгоценное время стремительно улетало. Книжки же так манили Джеймса, что не хотелось от них отрываться. При этом ему казалось, что скучные хозяйственные дела никогда не закончатся.
Священник исподтишка наблюдал за мальчиком и, видя его старательность, помогал, не говоря ни слова. Священник часто встречал Джеймса, когда тот вез дрова на санях из леса, где их рубили взрослые мужчины; шагая рядом с медлительными быками, Джеймс читал книжку – ему не хотелось терять ни минуты. «Такому мальчику стоит помогать, этот урок пойдет ему на пользу, и, когда он его усвоит, я задам ему следующий, полегче», – думал священник, и вот в канун Рождества к порогу маленького домика незаметно подвезли целую подводу дров, а с ней – новенькую пилу и листок бумаги, где значилось: «Господь помогает тем, кто помогает себе».
Бедняга Джеймс ничего такого не ждал, но, проснувшись морозным рождественским утром, обнаружил у постели теплые варежки – их своими больными искривленными пальцами связала его мама. Ему очень понравился подарок, но еще дороже оказался ее поцелуй и ласковый взгляд, с которым она назвала его хорошим сыночком. Пытаясь согреть маму, он согрел и собственное сердце, ибо приносил в дом не только дрова, но и на совесть сделанные добрые дела. Теперь он это понял, почувствовал, что есть нечто еще лучше книг, что нужно усваивать уроки, которые преподает Господь, а не только те, которые преподают учителя.
Увидев перед дверью целую груду дубовых и сосновых поленьев и прочитав короткую записку, Джеймс понял, от кого этот подарок, и ему стал ясен замысел священника. Поблагодарив его, мальчик с жаром взялся за работу. Другие ребята в тот день играли, а Джеймс пилил бревна, и я уверена, что во всем городе не было ни одного мальчика счастливее: надев новые варежки, он свистел соловьем, заготавливая дрова для своей мамы.
– Вот здорово! – воскликнул Дан, которому простые жизненные истории нравились больше самых изысканных сказок. – Вот этот мальчик мне очень понравился.
– А я могу напилить тебе дров, тетя Джо! – вызвался Деми, поскольку тетин рассказ намекнул ему на новый способ заработать денег для мамы.
– Расскажите про плохого мальчика. Я такие истории больше люблю, – попросила Нан.
– Лучше расскажите про непослушную вредину, – вставил Томми, которому Нан своей выходкой испортила вечер. В результате яблоко показалось ему горьким, кукуруза – жесткой, орехи – твердыми, а при виде Неда и Нан, сидевших на одной скамейке, жизнь и вовсе сделалась в тягость.
Но больше миссис Джо ничего не рассказала, потому что, взглянув на Роба, обнаружила, что тот крепко спит, зажав последнее кукурузное зернышко в пухлом кулачке. Укутав сына в одеяльце, мама унесла его прочь и уложила в постельку, зная, что больше он не подскочит.
– Ну, поглядим, кто зайдет следующим, – сказал Эмиль, на всякий случай приоткрывая дверь.
Мимо прошла Мэри-Энн, ее окликнули, однако Сайлас успел ее предупредить, так что она только рассмеялась и поспешила прочь, сколько ее ни заманивали. Но вот дверь открылась, и в прихожей послышался громкий голос:
– Это дядя Фриц. Давайте громко смеяться, тогда он обязательно зайдет, – предложил Эмиль.
Воспоследовал оглушительный раскат хохота, и дядя Фриц тут же заглянул в комнату с вопросом:
– И чего смешного, друзья мои?
– Попался! Попался! Теперь не уйдете, пока не расскажете нам историю! – закричали мальчики, захлопывая дверь.
– Ага! Так вот чего тут смешного! Ну ладно, я и не хотел уходить, очень уж у вас хорошо, а раз попался – буду рассказывать.
После чего дядя Фриц сел и начал:
– Давным-давно твой дедушка, Деми, поехал читать проповедь в большом городе, в надежде найти денег для сиротского дома, который собирались открыть хорошие люди. Проповедь прошла успешно, он положил в карман приличную сумму и очень этому радовался. Поехал он в фаэтоне[333] в следующий город и ближе к вечеру оказался в безлюдном месте. Дедушка только успел подумать, что это самое подходящее место для грабителей, как из леса вышел какой-то человек злобного вида и медленно двинулся вперед, пока не поравнялся с каретой. Дедушка переживал из-за денег и в первый момент подумал было развернуться и ускакать. Вот только лошадь его притомилась, да и не хотелось подозревать человека попусту, поэтому дедушка продолжил путь, а когда оказался рядом и увидел, каким бедным, больным и оборванным выглядит незнакомец, он почувствовал укор совести, остановился и доброжелательно произнес: «Друг мой, вы, похоже, устали. Позвольте вас подвезти». Незнакомец, судя по всему, удивился, немного подумал, но потом сел в фаэтон. Говорить ему, по всей видимости, не хотелось, дедушка же беседовал с ним в обычном своем мудром и бодром тоне – какой тяжелый выдался год, как нелегко приходится беднякам, как трудно иногда сводить концы с концами. Незнакомец постепенно оттаял и, проникнувшись этой доброжелательной болтовней, рассказал о себе. Он долго болел, не мог работать, у него дети, он в отчаянии. Дедушка проникся к нему такой жалостью, что забыл свои страхи, спросил, как незнакомца зовут, пообещал поискать ему работу в соседнем городе – у него там есть друзья. Чтобы достать бумагу и карандаш и записать адрес, дедушка вытащил плотно набитый бумажник – и незнакомец тут же впился в него глазами. Тут дедушка вспомнил, что там внутри, и испугался за свои деньги, однако лишь негромко произнес:
– Да, тут кое-какие деньги для бедных сирот. Будь у меня собственные, я бы с вами с удовольствием поделился. Я небогат, но знаю, каково приходится беднякам. Вот, это мои собственные пять долларов, возьмите для своих детей.
Суровый голодный взгляд незнакомца исполнился благодарности, и он принял от всего сердца скромный дар, никак не затронувший интересы сирот. Они ехали вдвоем до города, а там незнакомец попросил его высадить. Дедушка пожал ему руку и хотел уже было двинуться дальше, но тут незнакомец произнес, будто не мог держать это в себе: «Когда мы встретились, я был в полном отчаянии и собирался вас ограбить, но меня остановила ваша доброта. Благослови вас Бог, сэр, за то, что удержали меня от такого поступка!»
– А дедушка с ним еще встречался? – тут же поинтересовалась Дейзи.
– Нет, но он был твердо убежден, что человек этот нашел работу и никого больше никогда не грабил.
– Удивительно ваш дедушка с ним поступил. Я бы просто сшиб его с ног, – заметил Дан.
– Доброта действеннее силы. Можешь сам это проверить, – ответил, вставая, мистер Баэр.
– Расскажите что-нибудь еще! – взмолилась Дейзи.
– Да, вы просто обязаны, ведь тетя Джо рассказала, – добавил Деми.
[333] Фаэтон – легкая коляска с откидным верхом.