Ее слова так растрогали профессора, что он рад был бы воспользоваться платком, если бы мог его достать. Но он не мог, так что Джо сама отерла ему глаза и сказала со смехом, отбирая у него пару свертков:
– Меня, возможно, бывает трудно переубедить, но никто не скажет, что я не понимаю, о чем берусь сейчас судить, ведь предполагается, что это особая миссия женщины – осушать слезы и нести бремя. Мне следует нести свою долю, Фридрих, и помогать тебе зарабатывать на домашний очаг. Решайся на это, иначе я никогда не поеду с тобой, – весьма твердо добавила она, когда он попытался вернуть себе отобранные свертки.
– Мы посмотрим. Ты имейт терпений ждать долгое время, Джо? Я долшен уехать и телать своя работа один. Я толшен сначала помочь моим мальчикам, потому что, даже ради тебя, я не могу нарушить мое слово Минне. Можешь ты простить это и быть счастливой, пока мы будем надеяться и ждать?
– Да, я уверена, что смогу, ведь мы любим друг друга, а это помогает легче вынести все остальное. У меня тоже есть свои обязанности и своя работа. Я не могла бы жить спокойно, если бы пренебрегла всем этим даже ради тебя, так что нет никакой нужды торопиться или проявлять нетерпение. Ты можешь выполнять свою долю работы там, на западе, а я свою – здесь, и мы оба будем счастливы, надеясь на лучшее, оставив будущее на волю Бога.
– Ах, ты даешь мне такую надежду и такую смелость, а я не имейт ничего дать тебе, кроме полного сердца и пустых рук! – вскричал профессор, совершенно покоренный.
Никогда, никогда наша Джо не научится вести себя как полагается, ибо стоило ему произнести эти слова, как она – они в тот момент стояли на ступенях лестницы – вложила обе свои руки в его ладони, прошептала нежно: «Теперь уже не пустые» – и, наклонившись к нему, поцеловала своего Фридриха тут же, под зонтом. Это было ужасно, но она сделала бы это, даже если бы стайка длиннохвостых воробьев на зеленой изгороди была человеческими существами, ибо Джо уже зашла слишком далеко и ей не было дела ни до чего иного, кроме своего счастья. И хотя оно явилось в таком непритязательном обличье, то был наисчастливейший момент в жизни их обоих, когда, выйдя из ночи, бури и одиночества в свет, тепло и покой уютного дома, встретившего их с радостным: «Добро пожаловать домой!», Джо ввела туда своего возлюбленного и закрыла дверь.
Глава двадцать четвертая. Сбор урожая
Целый год Джо и ее профессор работали и ждали, надеялись и любили, встречаясь время от времени и посылая друг другу такие объемистые письма, что, по словам Лори, именно этим объяснялась возросшая цена на писчую бумагу. Второй год начался довольно безрадостно, так как их перспективы не стали светлее, а тетушка Марч неожиданно скончалась. Но когда первое горе немного утихло – ведь они все любили эту старую даму, несмотря на ее острый язык, – обнаружилось, что у них есть повод и для радости, ибо тетушка оставила Джо свое имение «Пламфилд», что давало наследнице множество самых разных счастливых возможностей.
– Это прекрасный старинный дом, он принесет вам значительную сумму денег, ведь вы, конечно, намереваетесь его продать? – сказал Лори, когда они несколько недель спустя обсуждали эту тему.
– Нет, я не собираюсь этого делать, – решительно ответила Джо, поглаживая жирного пуделя, которого она «усыновила» из уважения к его прежней хозяйке.
– Неужели вы хотите там жить?
– Да, хочу.
– Но, моя дорогая девочка, это же огромный дом, он потребует кучу денег только на то, чтобы содержать его в порядке. Для одного сада, особенно для фруктовой его части, понадобятся два или три человека, а сельский труд вовсе не в духе Баэра, как я себе его представляю.
– Он попробует набить себе в этом деле руку, если я это предложу.
– И вы предполагаете жить на то, что будет производить ваше имение? Ну что же, это кажется просто земным раем, но вы убедитесь, что это потребует от вас изнуряюще тяжкого труда.
– Плоды, которые мы предполагаем выращивать, необычайно доходны. – Тут Джо рассмеялась.
– Что же это за плоды такие, мэм?
– Я хочу открыть школу для маленьких мальчиков – добрую, радостную, похожую на домашний очаг школу, где я сама буду о них заботиться, а Фриц будет их учить.
– Вот поистине великолепный, совершенно джоский план для вас обоих! Не правда ли, в этом – вся Джо? – воскликнул Лори, обращаясь ко всему семейству, все члены которого выглядели столь же удивленными, как он сам.
– Мне нравится, – решительно сказала миссис Марч.
– Мне тоже, – согласился с нею ее муж.
– Это будет величайшей заботой для Джо, – проговорила Мег, поглаживая головку одного-единственного сына, поглощавшего всю ее целиком.
– Джо сможет это сделать и будет счастлива в этом. Прекрасная идея. Расскажите нам подробно обо всем! – воскликнул мистер Лоренс, мечтавший о том, чтобы предложить свою помощь этим влюбленным, но понимавший, что они откажутся ее принять.
– Я была уверена, что вы меня поддержите, сэр. И Эми тоже – я вижу это по ее глазам, хотя она осторожничает и хочет сначала все обдумать, прежде чем высказываться. А теперь, мои дорогие, – продолжала Джо уже вполне серьезно, – просто поймите, что это не новая моя идея, а давно лелеемый план. Еще прежде, чем явился мой Фриц, я часто думала о том, как, когда я составлю себе состояние и уже не буду никому нужна дома, я сниму большой дом, подберу каких-нибудь бедных, заброшенных детишек, у которых нет матерей, и стану о них заботиться, и сделаю их жизнь прекрасной до того, как это станет для них слишком поздно. Я ведь вижу, как много таких мальчишек идут к своей гибели потому, что им не помогли в нужную минуту. Я с любовью стану делать для них все, что угодно, мне кажется, я чувствую, чего они хотят, в чем нуждаются, и искренне сочувствую их бедам, и – ох! – я так хотела бы всем им стать матерью!
Миссис Марч протянула Джо руку, которую Джо с улыбкой взяла, а глаза ее наполнились слезами, но она продолжила в своей былой, полной энтузиазма манере, какой им всем уже довольно долго не приходилось наблюдать:
– Я как-то рассказала Фрицу о своем плане, и он заявил, что мой план как раз то, что ему по душе, и согласился, что стоит попробовать, когда мы станем богаты. Хвала его доброму сердцу – он делает это всю жизнь, то есть помогает бедным мальчишкам, хочу я сказать, а вовсе не становится богатым. Деньги у него в кармане надолго не задерживаются, так что и откладывать нечего. Но теперь благодаря моей доброй старой тетушке, которая меня любила больше, чем я того заслуживала, я стала богата… во всяком случае, я так себя чувствую, и мы сможем жить в «Пламфилде» замечательно хорошо, если наша школа будет процветать. Это как раз подходящее место для мальчишек: огромный дом, прочная, простая мебель, много места внутри для десятков ребят и великолепные площадки снаружи. Ребята могли бы помогать в саду и на фруктовом участке тоже. Такая работа ведь полезна для здоровья, да, сэр? А Фриц смог бы их тренировать и учить по-своему, как он это умеет делать, а папа ему станет помогать. Я же могу их кормить, и ухаживать за ними, и ласкать, и ругать их, а мама станет меня подменять. Мне всегда ужасно хотелось иметь целую кучу мальчишек, мне их всегда было мало, а теперь я смогу заполнить ими весь дом и наслаждаться дорогими малышами, сколько моей душеньке угодно. Только подумать, какая роскошь – «Пламфилд», мой собственный, и целая куча мальчишек, радующихся ему вместе со мной!
Тут Джо всплеснула руками и восторженно вздохнула, а все семейство охватил приступ бурного веселья, даже мистер Лоренс смеялся так, что все испугались, не случится ли с ним вдруг апоплексический удар.
– Не вижу здесь ничего смешного, – мрачно произнесла Джо, когда стало возможно ее услышать. – Не может быть ничего более естественного и вполне подобающего, чем то, что мой профессор открывает школу, а я предпочитаю жить в собственном имении.
– Она уже задается! – определил Лори, воспринимавший ее идею как великолепную шутку. – Но могу ли я поинтересоваться, как вы собираетесь содержать это заведение? Если все ученики – маленькие оборвыши, ваши плоды не будут так уж доходны в мирском понимании этого слова, миссис Баэр.
– Да не пытайтесь гасить наш энтузиазм, Тедди! Разумеется, я возьму и богатых учеников тоже… Даже, вероятно, вообще начну с них. Потом, когда начало будет положено и дело пойдет, я смогу взять одного или двух оборвышей, просто ради удовольствия. Дети богачей часто нуждаются в заботе и комфорте не меньше, чем бедняки. Мне приходилось видеть немало несчастных маленьких созданий, оставленных на слуг или просто отставших, которых резко толкают вперед, а ведь это по-настоящему жестоко. Некоторые начинают плохо себя вести из-за дурного с ними обращения или из-за небрежения, другие теряют своих матерей. Самым лучшим приходится справляться с неуклюжим переходным возрастом, а это как раз то время, когда они более всего нуждаются в нашем терпении и доброте. Люди смеются над ними, гоняют их туда-сюда, пытаясь убрать их с глаз долой, и ждут, что они могут вот так сразу превратиться из хорошенького ребенка во взрослого молодого человека. Они нечасто жалуются – стойкие маленькие души, – но они всё это чувствуют. Я и сама отчасти прошла через нечто подобное, так что все про это знаю. У меня особый интерес к таким большим медвежатам, и мне хочется показать им, что я вижу горячие, честные, полные добрых стремлений сердца за их неуклюжими руками и ногами и взбалмошными головами. И у меня есть опыт, ибо разве не я воспитала одного мальчика так, что он стал гордостью и честью всей его семьи?