MoreKnig.org

Маленькие женщины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Олкотт Луиза Мэй



Шрифт:

Почему он всем нравится? – вот что озадачило Джо с самого начала. Он не был ни богат, ни велик, ни молод, ни красив, ни в каком отношении не мог быть назван обаятельным, представительным или блистательным, и тем не менее он был столь же привлекателен, как праздничный костер: людей, казалось, тянуло собраться вокруг него, словно у горящего камелька. Профессор был беден, но каким-то образом у него всегда находилось, что дать другим; чужак, он становился другом всем и каждому; уже далеко не юноша, он умел радоваться жизни, как мальчишка; он не был красив, он был странен, но лицо его многим казалось прекрасным, а странности ему прощались – ради того, каким он был. Джо часто наблюдала за ним, пытаясь открыть источник очарования, и в конце концов решила, что дело в его благожелательности, творившей чудеса. Если у него случалось какое-либо огорчение, «оно сидело, засунув голову под крыло», а сам он оборачивался к людям только своею солнечной стороной. У него на лбу было несколько морщин, но Время обошлось с ним довольно милостиво, памятуя, как он добр к окружающим. Симпатичные округлые складочки у рта служили напоминанием о множестве дружеских слов и о частом веселом смехе, взгляд его никогда не бывал холодным или жестким, а большая его рука отличалась теплым и крепким пожатием, еще более выразительным, чем слова.

Даже его одежда, казалось, старалась выказать гостеприимную натуру ее носящего. Она выглядела так, будто ей быть на нем легко и удобно, будто ей самой нравится быть удобной ему. Его объемистый жилет наводил на мысли о большом сердце, что под ним бьется. Порыжевший пиджак говорил об общительности его владельца, а обвисшие карманы брюк ясно указывали, что детские ручонки часто влезали туда пустыми, а вылезали полными. Даже его башмаки выглядели доброжелательно, а воротнички никогда не отличались поскрипывающей крахмальной жесткостью, как у других мужчин.

– Вот оно! – сказала себе Джо, когда в конце концов сделала открытие, что подлинное доброжелательство по отношению к собрату-человеку может украсить и возвеличить даже полноватого учителя немецкого языка, который торопливо ест, сам штопает себе носки и к тому же обременен неблагозвучной фамилией Баэр.

Джо высоко ценила доброту, однако испытывала и чисто женское преклонение перед интеллектом, так что ее небольшое открытие, касавшееся профессора, значительно улучшило ее отношение к нему.

Он никогда не говорил о себе, так что никто не знал, что в своем родном городе он был человеком весьма известным и пользовался большим почетом за присущую ему ученость, прямоту и честность. Не знали об этом до тех пор, пока навестить его не приехал один из его соотечественников. Тот тоже не говорил о себе, а в беседе с мисс Нортон сделал известным сей приятный факт. От нее-то Джо все и узнала, и это понравилось ей еще больше именно потому, что сам мистер Баэр об этом никогда не упоминал. Она чувствовала гордость за него, зная, что он был почитаемым профессором в Берлине, хотя в Америке стал всего лишь учителем иностранного языка, и это новое открытие придало его обыденной, занятой нелегкой работой жизни острый и облагораживающий привкус романтики. Еще один, более ценимый ею, чем интеллект, дар был показан ей с совершенно неожиданной стороны. Мисс Нортон была вхожа в самый высший круг хорошего общества, но Джо никогда не имела бы возможности сей круг увидеть, если бы не ее новая приятельница. Одинокую женщину заинтересовала честолюбивая девушка, и она доброжелательно оказывала множество услуг подобного рода и Джо, и профессору. В один прекрасный вечер она взяла их с собой на закрытый симпозиум, проводимый в честь нескольких знаменитостей[200].

Джо шла туда, готовая склониться в обожании пред могущественными творцами, которым она с юношеским энтузиазмом издали поклонялась. Однако ее преклонение перед гениальностью получило в тот вечер жестокий удар, и понадобилось некоторое время, чтобы она оправилась от потрясшего ее открытия: великие создания оказались всего-навсего лишь мужчинами и женщинами.

Представьте себе ее смятение, когда, украдкой бросив взгляд робкого обожания на поэта, чьи строки заставляли предполагать в авторе эфирное создание, питающееся лишь «святым духом, огнем и росой[201]», она увидела его поглощающим ужин со всем пылом страсти, заливающей багрянцем его интеллектуальную физиономию. Отвернувшись от него, словно от поверженного кумира, она совершила еще и другие открытия, которые быстро развеяли ее романтические иллюзии. Великий писатель постоянно фланировал меж двумя большими графинами, знаменитое божество открыто флиртовало с одной из двух мадам де Сталь[202] наших дней, бросавшей убийственные взгляды на вторую Коринну[203], которая добродушно-сатирически отзывалась о ней теперь, после того как ловко одержала над нею верх в усилиях завладеть вниманием глубокомысленного философа, тогда как тот с джонсоновским наслаждением упивался чаем[204] и, казалось, задремывал, поскольку словоохотливость дамы не давала ему возможности отвечать. Светочи науки, позабыв о своих моллюсках и ледниковых периодах, обменивались сплетнями о представителях искусств, в то же время с профессиональным рвением посвящая свое внимание устрицам и мороженому; юный музыкант, завораживавший весь город подобно еще одному Орфею, рассуждал о лошадях, а благородный представитель британской аристократии, при сем присутствовавший, оказался самым ординарным человеком в этом собрании.

Вечер еще и наполовину не закончился, а Джо уже чувствовала себя столь беспредельно разочарованной, что уселась в дальнем углу, пытаясь восстановить душевное равновесие. Вскоре к ней присоединился мистер Баэр, тоже оказавшийся как бы не совсем в своей стихии. И тут как раз несколько философов – каждый усевшись на своего конька – приблизились неторопливо иноходью, чтобы устроить интеллектуальное состязание в укромном месте. Их беседа была на бесчисленные мили вне пределов понимания Джо, но она наслаждалась ею, хотя Кант и Гегель оказались богами, ей незнакомыми, а Субъективное и Объективное – терминами, смысл которых ей был неизвестен, и единственной вещью, «извлеченной из глубин ее подсознания», стала страшная головная боль, когда это все закончилось.

Постепенно ей становилось все яснее, что привычный мир был разобран на части и снова собран на новых и, как утверждали говорившие, на гораздо лучших принципах, чем прежде, что религия должна быть справедливо и обоснованно отправлена в небытие, а единственным Богом должен стать интеллект.

Джо ничего не понимала ни в философии, ни в метафизике, но ею овладело какое-то тревожное любопытство, наполовину приятное, наполовину причиняющее боль, когда она слушала все это с таким чувством, словно ее вдруг пустили плыть во времени и пространстве без руля и ветрил, как новый воздушный шарик, запущенный в праздничный день. Она обернулась, желая посмотреть, нравится ли все это профессору, и обнаружила, что он смотрит на нее с таким мрачным выражением, какого она прежде никогда у него не замечала. Он покачал головой и поманил ее уйти прочь, однако она была зачарована свободой Спекулятивной Философии[205] и осталась сидеть, пытаясь разобраться в том, на что же эти мудрые джентльмены предполагают опираться после того, как уничтожат все прежние убеждения и верования.

Ну а мистер Баэр был человеком, недостаточно уверенным в себе, и не торопился высказывать свои взгляды – не оттого, что они были неустойчивыми, но оттого, что были слишком искренни и серьезны для легкой беседы. Переведя взгляд от Джо на нескольких молодых людей, привлеченных сверканием философской пиротехники, он нахмурил брови и возымел сильное желание заговорить, испугавшись, что какая-нибудь легко воспламеняемая юная душа будет совлечена с прямого пути этим фейерверком лишь затем, чтобы по окончании показа обнаружить, что от сверкавших ракет остался всего-навсего пустой стержень с обгоревшей ручкой.

Профессор терпел все это, сколько мог, но когда к нему обратились с просьбой высказать свое мнение, он разразился возмущенной речью и защищал религию с выразительностью, вдохновленной самою истиной, с красноречием, сделавшим его ломаный английский мелодичным, а простое лицо – прекрасным. Он вел тяжкую битву, ибо мудрые джентльмены весьма умело приводили аргументы, но он не понимал, когда его побивали в споре, и продолжал защищать свое знамя, как подобает мужчине. Каким-то образом, пока он говорил, мир Джо снова встал на свое место. Прежние убеждения и верования, просуществовавшие столь долго, теперь выглядели лучше, чем новые. Бог вовсе не был слепою силой, а бессмертие души из красивой сказки опять стало благословенной реальностью. Она почувствовала себя так, будто снова обрела твердую почву под ногами, и, когда мистер Баэр умолк, не в силах переговорить возражавших, но ни на йоту не переубежденный ими, Джо захотелось захлопать в ладоши и его поблагодарить.

Ни того ни другого она не сделала, но запомнила эту сцену и наградила профессора глубочайшим уважением, потому что понимала, как тяжко обошлось ему усилие, неожиданно для себя самого, открыто высказаться в том окружении и в тот вечер, поскольку собственная совесть не позволяла ему промолчать. Она увидела, что обладать сильным характером лучше, чем деньгами, чинами, интеллектом или красотой, и поняла, что если величие, как определил один из мудрых джентльменов, заключается «в правдивости, уважительности и доброжелательности»[206], то ее друг Фридрих Баэр не только хороший, но и великий человек.

Это убеждение крепло в ней день ото дня. Она ценила его почтительность в отношениях с нею, стремилась завоевать его уважение, хотела быть достойной его дружбы и как раз тогда, когда это ее желание стало наиболее искренним, чуть было не утратила все это. Начало этому положил эпизод с треуголкой: как-то вечером профессор спустился вниз, чтобы дать Джо урок, в солдатской треуголке из газеты, которую малышка Тина водрузила ему на голову, а он забыл ее снять.

«Он явно не смотрит на себя в зеркало, прежде чем выйти на люди», – подумала Джо, улыбнувшись, когда он произнес «Добри фечер» и уселся с серьезным видом, не сознавая комического контраста между предметом урока и своим головным убором – ведь он собирался читать ей «Смерть Валленштейна»[207].

Она ничего ему сначала не сказала, но ведь она любила слышать его смех – басовитый смех от всей души, когда случалось что-то забавное, так что она оставила ему возможность обнаружить это самостоятельно и вскоре совершенно обо всем забыла, ибо слышать, как немец читает Шиллера, – занятие всепоглощающее. После чтения начался урок, проходивший очень оживленно, так как Джо в тот вечер овладело веселое настроение, а из-за треуголки в глазах ее плясали смешинки. Профессор не знал, что о ней и подумать; наконец он прекратил урок и спросил с выражением мягкого, но непреоборимого изумления:

– Миис Марш, сачем вы смеетес в лицо ваш учитель? Не имеет вы уважений ко мне, рас вести так плёхо?

– Как же могу я уважать вас, сэр, когда вы забываете снимать при мне вашу шляпу?

Поднеся руку к голове, рассеянный профессор мрачно нащупал и снял маленькую треуголку, с минуту глядел на нее, а затем, откинув назад голову, рассмеялся, словно зазвучал развеселившийся контрабас.

– Ах! Тепер я его видель. Это тот шалюн Тина делаль меня дураком с моя шляпа. Это нишего, но вы будет видеть, эсли урок не идет хорошо, вы тоже будет его надевать.

Но урок несколько минут совсем не шел, потому что мистеру Баэру попалась на глаза картинка на треуголке и, развернув ее, он сказал с отвращением:

– Жаль, что такие газеты появляются в доме. Их не следует видеть детям, а молодежи не следует их читать. Это не есть хорошо, и я не имей терпений к ним, кто делает такой вред.

Джо взглянула на газетный лист и увидела приятнейшую иллюстрацию, состоявшую из безумца, трупа, злодея и ядовитой змеи. Картинка ей не понравилась, но порыв, заставивший ее перевернуть страницу, был вызван не неудовольствием, а страхом, потому что на миг ей примерещилось, что газета была – ее «Волкано». Однако это был не «Волкано», и ее паника утихла, тем более что она вспомнила: ведь даже если бы это был он и в нем – одно из ее сочинений, ее рассказы выходят без имени автора и не могут ее выдать. Она тем не менее выдала себя сама – взглядом и краской, залившей ее лицо, ибо, хотя профессор и был рассеян, он видел многое – больше, чем представляли себе о нем другие. Он знал, что Джо пишет, и не однажды видел ее вблизи газетных редакций, но, поскольку она никогда о том не упоминала, он не задавал ей вопросов, хотя испытывал сильное желание увидеть ее работу. Сейчас ему в голову пришло, что она делает нечто такое, в чем ей стыдно признаться, и это его обеспокоило.

Он не сказал себе: «Это не мое дело, я не имею права говорить ей что бы то ни было», как сказали бы многие другие. Но он помнил о том, что эта девушка молода и бедна, что живет она вдали от материнской любви, вдали от отцовской заботы, и у него тотчас возникло стремление, столь же спешное и естественное, как порыв тотчас протянуть руку, чтобы вытащить из лужи малого ребенка. В один миг все это промелькнуло у него в голове, хотя ни следа таких мыслей не выказалось на его лице, и к тому моменту, когда газета была отброшена, а игла Джо заработала снова, профессор был вполне готов сказать совершенно спокойно, но очень серьезным тоном:

– Да, вы правы отбрасывать это от вас. Я не думаю, что хорошие молодые девушки следует читать такие вещи. Они делаются приятные для некоторых, но я скорее дал бы мои мальчики порох поиграть, чем этот гадкий мусор.

– Ну, знаете ли, они ведь могут не все быть гадкими, просто глупыми, а если на них есть спрос, я не вижу вреда в том, чтобы их писали и печатали. Многие вполне уважаемые люди честно зарабатывают себе на жизнь тем, что называется «сенсационными рассказами», – сказала Джо, так яростно и небрежно собирая сборки, что вслед за ее иглой появился рядок узеньких щелочек.

– На виски тоше есть спрос, но я думаю, нам с вами не нравится ее продавать. Эсли уважаемый люди знали бы, какой вред они делают, они не чувствоваль, что это честный саработок. Они не имейт прав положить яд в сладкий леденец и позволит малыши это кушать. Нет, они долшен немного думать и вымести грязь с улиц, раньше, чем такой вещь делать.

Все это мистер Баэр проговорил весьма горячо и направился к камину, комкая в руках газету. Джо сидела недвижимо, с таким видом, будто огонь подобрался и к ней самой: щеки ее горели еще долго после того, как треуголка превратилась в струйку дыма и благополучно вылетела в трубу.

– Я бы хотель все другие посылать за ним вслед, – пробормотал профессор, с облегчением отходя от камина.

А Джо подумала о том, какое пламя разгорелось бы, брось она в камин ту пачку, что лежит у нее наверху, и в эту минуту ее трудно заработанные деньги тяжко обременили совесть девушки. Но потом она успокоила себя, молча подумав: «Мои рассказы ведь не такие, они просто глупые, но гадкими никогда не бывают, так что я не стану волноваться», – и, взявшись за свой учебник, с видом послушной ученицы, она спросила:

[200] …закрытый симпозиум… в честь… знаменитостей. – Слово «симпозиум» употреблено здесь в др. – греческом значении, т. е. «пир с серьезной беседой».

[201] …«святым духом, огнем и росой»… – Цитата из стихотворения Роберта Браунинга «Эвелин Хоуп» (1855).

[202] …мадам де Сталь… – Баронесса Анна-Луиза Жермена де Сталь-Гольштейн – французская писательница, теоретик литературы, публицист, имевшая большое влияние на литературные вкусы Европы начала XIX в. Хозяйка блестящего литературного салона.

[203] Коринна (фр. Corinne) – героиня нашумевшего, вызвавшего множество споров в странах Европы, в том числе и в России, а также в Америке, романа Жермены де Сталь «Коринна, или Италия» (1807). Молодая девушка, дочь итальянки и английского лорда, уйдя от мачехи после смерти отца, меняет имя – называет себя Коринной, по имени древнегреческой поэтессы VI–V вв. до н. э. Она поселяется в Италии, где благодаря своим талантам пользуется успехом, но поражает многих самостоятельностью и свободой поведения. Приговор некоторых литературных критиков звучал так: «Это женщина, которая выделяется достоинствами, несвойственными ее полу, нарушает общий порядок вещей». Коринну упрекали также в том, что она «проникнута энтузиазмом, а энтузиазм таит в себе много опасностей». Опровержению этих упреков посвящена статья Б. Констана «О госпоже де Сталь и ее произведениях» (1829; первый вариант – 1807), содержащая блистательный анализ образа Коринны: она «одарена пылким воображением, наделена чрезмерной чувствительностью, нравом равно непостоянным и страстным; она несет в себе все, что нужно для счастья, но это не спасает ее от страданий…».

[204] …с джонсоновским наслаждением упивался чаем… – В своей книге «Жизнь Сэмюэля Джонсона» (1791) шотландский писатель Джеймс Босуэлл утверждал, что знаменитый автор стихов и путевых очерков, драматург, издатель, критик, шекспировед, создатель авторитетнейших «Словаря английского языка» и «Жизнеописаний наиболее выдающихся английских поэтов» Сэмюэль Джонсон (1709–1784) был страстным почитателем чая.

[205] …зачарована свободой Спекулятивной Философии… – Спекулятивная, или умозрительная, философия – философия, согласно которой истина открывается не вследствие опыта, а путем чистого размышления.

[206] …величие… заключается «в правдивости, уважительности и доброжелательности»… – цитата из лекции Ральфа Уолдо Эмерсона «Величие» (1868).

[207] «Смерть Валленштейна» – трагедия в шести действиях немецкого писателя, драматурга, историка Ф. Шиллера (1759–1805), написанная им в 1779-м и опубликованная в 1780 г.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Новатор грозного царя. Кузнец
Новатор грозного царя. Кузнец
[Исторические приключения / Попаданцы / Альтернативная история]
Москва, 1549 год. Молодой царь Иван Васильевич собирается укреплять державу, соседи испытывают её границы на прочность, а искусный мастер порой ценится дороже десятка воинов. В одной из посадских
0
Драконий соблазн. Книга 1. Маркиз против ректора
Драконий соблазн. Книга 1. Маркиз против ректора
[Любовные романы / Современные любовные романы / Любовное фэнтези]
Моя жизнь рухнула в одночасье. Из наследницы древнего рода я превратилась во внучку заговорщика. Из завидной невесты — в пленницу жестокого принца, для которого я всего лишь непокорная игрушка. От
0
Попаданка для Ледяного Дракона. Академия высших
Попаданка для Ледяного Дракона. Академия высших
[Приключения / Фэнтези / Попаданцы]
Я попала в другой мир, выжить в котором таким, как я, тяжело. Попаданцев здесь не жалуют. А когда у меня открылся дар и пришлось поступать в академию, то и вовсе стало тяжело. Ведь я привлекла
0
Дневник Оборотня 2 Завещание
Дневник Оборотня 2 Завещание
[Ужасы / Проза / Современная проза]
Мне уже давно не снились сны. Когда они мне сняться, я обычно не высыпаюсь после такой ночи сновидений, чувствую себя как будто вообще не спала. Этот сон не похож ни на один, которые я помню, я
0
Хромой приручитель. Том 1. Первая печать
Хромой приручитель. Том 1. Первая печать
[Приключения / Фэнтези / Попаданцы]
Попасть в другой мир — полбеды. Попасть в него хромым бродягой, который чистит навоз за миску каши, — уже интереснее. Но Матвей не унывает: у толстого Бурки колики от булочек, в амбаре кто-то ворует
0
Предел. Становление
Предел. Становление
[Современная проза / Приключения / Постапокалипсис]
Собственным упорством, волею Предела да улыбкой Леди Удачи мне удалось выжить. А теперь пришла пора наконец стать тем, кем смогу быть только я и никто другой.
0
Переселенец 3
Переселенец 3
[Проза / Современная проза / Фантастика / Научная фантастика]
Новая планета. К ожидаемым трудностям с обустройством добавляются проблемы в общении с близкими. А разве может быть иначе? Ведь люди меняются вместе с окружающей обстановкой. Сможет ли ГГ со всем
0
Анонимные сталкеры
Анонимные сталкеры
[Психология / Проза / Современная проза / Роман]
Коул Мэттьюс точно не сталкер. Наверное. Да, он воспользовался ресурсами компании и слегка перешёл границы, чтобы «поговорить» с бывшим парнем своей сестры, который жестоко с ней обращался. Но это
0
Рота 500. Окопная правда
Рота 500. Окопная правда
[Военное дело, спецслужбы / Проза / Современная проза / Роман]
Лейтенант Артём Шереметьев - краснодипломник, спортсмен, военный переводчик. Война перечеркнула все его курсантские устремления. Вместо направления в элитный спецназ, Артём получил под командование
0
[ТИРАН]: Я у мамы Паучок
[ТИРАН]: Я у мамы Паучок
[Детская фантастика / Приключения / Фэнтези]
Переродился. Дождался освобождения акушером из заточения, но поиграть со стетоскопом не дали, да ещё снотворным заклинанием швырнули, даже не дав сказать своего первого "Агу!" А дальше я думал,
0
Новогоднее дежурство с миллионером
Новогоднее дежурство с миллионером
[Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза]
Новый водитель трамвая, с которым мне предстоит дежурить в Новый год, не тот, кем хочет казаться. Загадочный и притягательный. Вдруг он герой моего романа? Или тот, кто сделает больнее
0
Найденный наследник должен умереть
Найденный наследник должен умереть
[Современная проза / Приключения / Фантастика / Попаданцы]
В мир китайской новеллы о настоящем и поддельном наследнике попал кто-то что-то знающий. Ему достались знания о новелле. И он начинает решительно действовать...
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
1
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Охота вслепую
Охота вслепую
[Боевик]
Знаменитый вор в законе по кличке Варяг после долгих кровавых передряг находит компромисс с властью. В обмен на обещание отойти от всех воровских дел он получает высокий государственный пост. Свои
0
43 таракана в твоей голове. Психологические и психиатрические синдромы, которые отравляют нам жизнь
43 таракана в твоей голове. Психологические и психиатрические синдромы, которые отравляют нам жизнь
[Основы психотерапии / Общая психология]
Если иногда кажется, что ваша психика – большая коммуналка, где втихаря поселились «паника», «самокритика» и «вечный спасатель», – эта книга для вас. Здесь вы найдете «досье» на каждого «оккупанта»,
0
Мир содрогнулся… Народ не заметил…
Мир содрогнулся… Народ не заметил…
[Классическое фэнтези / Социальная фантастика]
А в каком бы мире мы жили, если бы Владимир в Х веке принял ислам, а не христианство?.. А потом изобрели бы «машину времени», и отправился бы исследователь разбираться в причинах такого выбора… Во
4
Тьма внутри
Тьма внутри
[Самиздат]
Очень долго ждал выхода первой игры полного погружения? Планировал своё развитие в мага нагибатора? Хотел заработать? Получай класс друида, и старт вдали от всех городов. Тебе мало и ты все равно
0
Лучший друг. Простое пошаговое руководство по решению даже самых сложных проблем в воспитании собаки
Лучший друг. Простое пошаговое руководство по решению даже самых сложных проблем в воспитании собаки
[Домашние животные / Руководства]
Книга известного в мире дрессировщика собак и бихевиориста с 30-летним стажем поможет решить самые сложные проблемы с любой собакой. Пошаговое руководство от автора, который помог более 100 000
0
Перерождение деда
Перерождение деда
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Человек, рожденный в начале двухтысячных, прожил свою жизнь до глубокой старости и вот готовится познать есть ли там что дальше. Он точно не мог представить, что его дальнейший путь будет зависить от
2
Блокада Ленинграда. Хроника 872 дней и ночей народного подвига
Блокада Ленинграда. Хроника 872 дней и ночей народного подвига
[Историческая проза / Публицистика / О войне]
Великий подвиг и ужасная трагедия. Тяжелейшее испытание не только для солдат, но и для мирных жителей нашей страны, ставшее одним из ключевых событий Великой Отечественной войны. 872 дня голода и
1
Демонология по Волкову
Демонология по Волкову
[Самиздат / Городское фэнтези / Мистика]
Алиса Гречишная с детства усвоила, что надеяться в этой жизни можно только на себя. Сразу после школы она вынуждена была идти работать, чтобы помогать матери и младшим сестрам, и главной ее проблемой
0
Внутренности жизни
Внутренности жизни
[Самиздат / Современная проза / Юмористическая фантастика / Социальная фантастика]
Книгу «Внутренности жизни» автор начал писать на гребне пессимистичной волны. В конце концов, получилась дикая ирония абсолютно на все проявления жизни людей, которые автор описал как скопище
0
Поступь дракона
Поступь дракона
[Самиздат / Попаданцы / Боевая фантастика / Классическое фэнтези]
Дракон, названный множеством разумных рас и даже своими сородичами безумным, в своей ненависти людям, довёл богов до принятия кардинальных мер. Они, жертвуя собой, попытались стереть существование
2
 Разгром линии Маннергейма
Разгром линии Маннергейма
[Документалистика / О войне]
Книга «Разгром линии Маннергейма» содержит воспоминания участников боев с белофиннами. Эти воспоминания взяты из двухтомного сборника «Бои в Финляндии».
0