– Никогда не думал, что в один день у тебя появится синдром самозванца, – Реборн с печалью осознал, насколько сильно Тсуна загнала себя и запуталась. – Лучше, чем ты есть, говоришь? Сомневаюсь. Ты же не думаешь, что Хранители видят тебя идеальной? Прекрасной? Или, например, ангелом?
Тсуна удивленно приоткрыла рот, пораженная, какое точное сравнение с ангелом привел Реборн.
– Правда? – киллер закатил глаза. – У тебя иногда самооценка взлетает до небес, но сегодня ты побила собственный рекорд.
Тсуна неловко потерла предплечье.
– Даже верный Гокудера вряд ли считает тебя идеальной, ему просто хватает такта смолчать, – кажется, Реборн даже не пытался быть помягче с ней. – Тсуна, ты учишься хорошо, но по жизни тебе точно не хватает мозгов. Ты шумная и катастрофически неуклюжая. Постоянно молчишь о своих проблемах, но просишь делиться с тобой всем. Это называется лицемерием. Ты невежлива или даже скорее груба. Добрая, что вроде бы хорошо, но пора задуматься о том, чтобы не тащить опасных людей в Вонголу. А еще! У тебя ужасное чувство юмора.
– Эй, – вяло попыталась протестовать она.
– И после этого ты скажешь, что люди видят тебя лучше, чем ты есть? Все твои Хранители прекрасно знают о всех твоих минусах. И, – он усмехнулся. – Это им не мешает. Они знают, какая ты, и вопреки всему этому ты продолжаешь им нравиться. Ты можешь стараться казаться милее и невиннее, чем есть на самом деле, но это всегда заметно. И нравишься ты не за это, а за поступки, за недели, месяцы и годы, которые ты проводишь рядом с ними, за попытки безвозмездно помочь. Вот и все. Никаких больших-больших секретов, все просто и понятно.
Упрощая слова Реборна и выкидывая кучу оскорблений, Тсуна пришла к тому, что… она нравится людям не из-за прокачанного очарования и ауры ангелы?
– И никто не думает, что тебе есть замена, – сказал он. Тсуна вскинула подбородок и всмотрелась во всезнающее выражение лица Реборна, которое ее так часто бесило. – С момента появления этой «альтер-Тсуны», как ты ее называешь, ты постоянно выглядишь так, будто ждешь что кто-то скажет: «Тут две Тсуны, можно выбрать любую и остаться с ней, ведь нет никакой разницы». Но это отнюдь не так. Разница есть. И даже не шути, что она выглядит брутальнее. Суть в том, что с ребятами была ты и знают они тебя. Одна внешность – это не все, что нужно людям.
Тсуна, поняв, что уже секунд десять не дышит, удивленно вдохнула. Она всегда задумывалась, как работают показатели симпатии и любви? Симпатия человека влияет на показатели? Или показатели определяют степень любви? Что причина, а что следствие? Но если верить словам и рассуждениям Реборна, то показатели лишь пытаются оценить чувства и выразить их в цифрах? И пусть Тсуна выбирает правильные реплики, прокачивает ауры, никто ее не будет любить по прихоти Системы? Только время, проведенное вместе, решает?
– Спасибо, Реборн, – почти физически ощущая, как последний узелок сомнений в ней развязывается, произнесла Тсуна с нежной улыбкой.
Реборн сдержанно кивнул и отвернулся, не желая, чтобы по его глазам ученица поняла, что он говорил не только от лица ее друзей, которые несомненно сказали бы то же самое, но и от себя. Он выразил свои настоящие мысли. От Леона, сидящего на подушке и хитро смотрящего на владельца, не укрылся мягкий взгляд Реборна. Хамелеон удовлетворенно кивнул маленькой головкой и на радостях начал переливаться разными цветами. Киллер лишь закатил глаза на это ребячество.
Тсуна легла в постель и повернулась на бок, сразу натыкаясь на любопытный детский взгляд. Ах, точно, Ламбо.
– Я тоже люблю сестренку, даже несмотря на то, что ты не всегда делишься конфетами, – вряд ли он понял хоть половину из услышанного, но его попытка поддержать Тсуну не могла не растрогать.
– И я тебя люблю, несмотря на то, что иногда ты ужасно капризный.
– Ламбо-сан не капризный, – надувшись, сказал мальчик и лег к ней.
Тсуна с тихим смехом обняла его и закрыла глаза. Когда-нибудь придет время быть до конца откровенной, и она обязательно расскажет про Систему, а сейчас… Сейчас ей хочется только спать.
***
Продрав глаза, Тсуна потянулась. Нащупала отсутствие Ламбо по соседству она сразу же и повернулась на другой бок. Фигура за столом могла бы напугать, если бы девушка мгновенно не разглядела, кто там сидел. Далось это не так легко из-за полумрака в комнате.
Тсуна испугалась, что проспала до самой ночи, но быстрое постукивание капель за окном дало понять, какая погода на улице. Начался ливень, тучи все-таки закрыли небо Намимори, не позволяя солнцу заглянуть в дом Савад.
– Мне пора начинать волноваться за твое хобби сидеть рядом со спящими людьми? – она села на постели и с добродушной усмешкой взглянула на гостя. – Странные фетиши.
– Зверек, следи за речью.
– Тебя так смутило последнее слово, хахах?
Кёя раздраженно скрестил руки на груди, но на лице его негативные эмоции не проявились. Или это она в таком плохом освещении плохо рассмотрела?
– Ну правда, ты чего тут?
Поднявшись и немного размявшись, она так и не услышала ответа. Что ж, это Кёя, говорить он не очень любит. Решив пойти принять душ, Тсуна сделала шаг. И вот тогда парень все же произнес:
– Подумал, что ты исчезнешь, если рядом никого не будет.
Ох, ну конечно ему позвонили и все рассказали.
Логика Кёи была странной, будто бы, если на нее будут смотреть, то она точно не растворится. Но в их-то дикой ситуации, когда не знаешь, что грядет, можно было принять такой вывод. И если Кёе это помогает не думать о плохом, то Тсуна и не против… Хм, а не по такой же ли причине Реборн делал вид, что тоже ложится спать? Он не хотел оставлять ее без присмотра? Наверное, было бы жутко, оставляешь человека ненадолго одного, а потом возвращаешься и… никого. Пусто.
Реборна в комнате не наблюдалось, ушел, когда его сменили на посту? Хех.