– Хах.
С какой-то опаской Бьякуран все же закрыл шкатулку и взял в руки.
– Я не подведу.
– Это твой выбор. Можешь опять попытаться сотворить какую-нибудь дичь. Если не боишься, что тебя остановят.
Джессо громко, не сдерживаясь, рассмеялся. Каким-то образом Тсуна очаровывала его все сильней.
– Ох, Тсунаеши-тян, какая ты коварная. Пытаешься украсть мое сердце? – игривый тон пробил Саваду на смех. – Не воспринимаешь меня всерьез?
Бьякуран подался вперед, неумолимо приближая свое лицо к девушке и невесомо кладя ладонь на ее щеку.
– А ну-ка отошел от Десятой! – Хаято за шиворот оттащил скользкого типа от своего босса.
– Я экстремально взбешен, – Рёхей потер костяшки, а Такеши агрессивно молчал, если такое вообще возможно.
Спасители!
– Ооу, я надеялся украсть первый поцелуй моей милой Тсунаеши-тян, – разочарованно протянул Бьякуран, вставая с места. Собирался устроить побег?
– Я подорву его… – да, побег сейчас необходим.
– Оя-оя? – Мукуро высунул голову из-за двери, с задумчивой хитринкой осматривая хаос в палате. – Про какой первый поцелуй вы говорите? Он мой.
– Мечтай, хохлатый.
– Ку-фу. Я не сказал, что он будет моим. Я сказал, что он уже мой. Первый поцелуй Тсуны… мой.
– Погодите-ка… – Такеши подключил все свое критическое мышление, чтобы разгадать эту тайну.
Парни резко повернулись к Тсуне. Та слегка побледнела, но на ее лице не было непонимания. Больше страха за судьбу иллюзиониста.
– Рокудо Мукуро, – тон Ямамото был убийственно холодным. – Тебе конец.
Хаято без слов полез за динамитом.
– Стойте! Давайте без глупостей! – закричала Тсуна. – Это было не здесь, а в будущем! – она попыталась исправить ситуацию, однако результат был плачевным.
– В будущем? – с ужасом переспросил Рёхей.
– Так он… ему же за двадцать тогда было… а Десятой… Ты извращенец!
– Хиииии! Нет-нет, это было во сне!
– О, так он еще и к человеку без сознания приставал? – лучше бы Бьякуран не подливал масло в огонь.
Тсуна схватилась за голову. Кажется, она сделала только хуже.
– Сжечь колдуна!
Ох. Да пофиг.
***
Тсуна радостно вскинула руки вверх.
– Свобода! – крикнула она на всю улицу, ни капли не беспокоясь о косых взглядах прохожих. – Нет больничной одежде! Нет больничной еде! Ура!