– У меня его нет!
Она заткнулась, запоздало поняв, что это просто сравнение и никто не говорил про настоящее завещание.
– Думала, после битвы расскажу, что могу лишиться места босса из-за пламени… Я точно не готовилась к… вы понимаете, всяким таким штукам.
Тсуна спрятала взгляд, опустив голову вниз и уперевшись взглядом в одеяло.
– Мы не виним вас, Десятая. Просто… поймите и нас, – Хаято вряд ли выглядел лучше родителей Тсуны. Изможденный долгим ожиданием, обессиливший. Все волновались, но именно Гокудера обладал феноменальной возможностью держаться без сна больше других, что, разумеется, нехорошо на него влияло.
– Не ругайте босса, она и так устала, – тихо добавила Хром.
– Что-то да, мы экстремально омрачили этот день! Тсуна-чан же в порядке! – Рёхей рывком приблизился к Саваде, сгребая ее в охапку. – Лучше и быть не может.
– Ничего вы не понимаете, – предпринял последнюю попытку Такеши, после чего сдался.
Мукуро был согласен как никогда. Это сейчас Тсунаеши в порядке, но кто дает гарантию, что она опять не пожертвует собой ради кого-то еще? Однако Наги и Рёхей тоже были правы. Вместо того, чтобы сидеть и разглагольствовать на неприятные для всех темы, можно расслабиться.
Тсуна была прямо перед ними. В сознании. С живым румянцем на щеках. С улыбкой на розовых, а не синих губах. Тсуна была жива.
И впредь они будут намного внимательнее, чтобы не допустить подобных опасных ситуаций.
Они сели рядом с Тсуной. Как можно ближе, кто-то взял ее за руку, кто-то касался ее плеча своим. Лишь бы убедиться, что Тсуна материальна. Они начали говорить… точнее начала говорить Савада. Вначале она хотела спросить, как дела у ребят, но потом, предсказав итог – как друзья закатывают глаза, решила поговорить о чем-то другом.
Она перескакивала с темы на тему. То про пламя, то про школу. Ребятам было все равно, о чем именно рассказывает подруга, как пытается шутить. Они молчали, не перебивая и вслушиваясь в знакомый голос. Именно это сейчас было им так необходимо.
Время стремительно утекало, скоро вернулась медсестра, предупреждая об окончании приемных часов. В этот раз ей пришлось быть настойчивее, чтобы спровадить ребят. Сказав, что она сейчас вернется с ужином, медсестра вышла.
– Ох, ну тогда нам… пора? – Такеши неуверенно встал. Он не очень хотел уходить.
– Мы завтра придем, Тсуна-чан!
– Конечно, – заторможенно ответила она. Тсуна удивилась, что прошло столько времени. Недавно только очнулась, и вот уже конец дня. Ей не хотелось оставаться одной… Секундочку. – Ээм, а вы не заберете его?
Савада указала на не сдвинувшегося с места Реборна, который все еще не отводил свой прищуренный взгляд от нее.
– Ку-фу-фу, – Мукуро чересчур хитро и по-злодейски улыбнулся, уводя за собой Хром.
– Он же мне мозг вынесет! – не сдавалась Тсуна.
– Знаешь, почему мы не ругались? – вдруг спросил Такеши.
– Потому что мы друзья? – несколько растерянно предположила девушка.
Рёхей развел руками, как бы соглашаясь, но не полностью.
– Потому что вместо нас ругаться будет Реборн.
– О, нет…
– Десятая, если что случится, то я буду поблизости. Я договорился, и мне выделили палату, так что не волнуйтесь, – горделиво выдал Хаято.
Тсуна с лицом удивленного Пикачу уставилась на друга. В эту секунду она хотела сделать сразу две вещи: молить ребят все-таки забрать Реборна с собой и убедить Хаято не ночевать в больнице. Метаясь от одного к другому, она так и не успела ничего сказать. Дверь закрылась, оставляя Тсуну наедине с репетитором. Тройной черт!
Начать креститься? Уснуть? Ох, надо было просить вколоть снотворного! И пусть есть хочется, она может и потерпеть.
– Я в домике! – прикрывая голову руками, выкрикнула Тсуна, затем сразу предприняв другую попытку. – Лежачих не бьют!