– Простите еще раз, – шепнул Энма. Он так давно не получал отцовских объятий. Все же в Шимон почти все одного возраста, и только у Адель были аура и поведение взрослого заботливого человека, поэтому он позволил себе немного расслабиться.
– Я больше не буду, – как маленькое дитя оправдывалась Тсуна. – Я хочу, чтобы у нас в семье все было нормально.
– Угу, будет, принцесса, – он обнял ее еще крепче, а Энме, который стеснительно отстранился, взъерошил волосы.
После этого на кухне вдруг стало как-то неловко, но, кажется, это подметили только Тсуна и Энма, а Емицу сиял как новенькая монета, довольный всем. Именно поэтому подростки, смущенные, поспешили ретироваться.
– Все в порядке? – спросила Нана у вышедшего в гостиную мужа.
– Лучше не бывает! – он широко улыбнулся, энергично шагая к ней. – Ах, и я подумал, что этот мальчишка неплох. Он защищал мою принцессу и до этого был честен. Хороший парень… я думаю, что ему я даже могу разрешить находиться рядом с Тсуной, а там посмотрим, что и как.
Нана, в противоречие его ожиданием, нахмурилась.
– Посмотрим, что и как? Нет-нет, ты же не имеешь в виду… – по взгляду поняла, что как раз таки имеет. – Нетушки. Мне нравится Кёя-кун, он очень ответственный парень, который не только поможет Тсу-чан, но и сможет не дать ей распоясаться. Энма очень милый мальчик, но нет, – сказала, как отрезала.
– У него нет никаких плохих намерений, он кажется отличным претендентом.
– Мне больше нравилось, когда ты отгонял всех от нашей дочери.
Нана и Емицу смотрели друг другу в глаза так, что вокруг чуть ли искры не летали.
– Энма.
– Кёя-кун.
– Вы оба ужасны, – сказал Реборн, остававшийся невидимым для обоих увлеченных обсуждением родителей. – Я думаю, она сама может решить.
Емицу нахмурил брови, активный процесс зашевелил шестеренки. И вскоре его лицо исказилось испугом.
– Неужели и ты?! Реборн, нет.
– Не понимаю, о чем ты, – покачав головой, Аркобалено повторил маневр ученицы и направился на второй этаж.
– Нет, предатель в доме! Волк в овечьей шкуре! На кого я оставил мою дочь?
– Идиот.
***
Какое-то время Тсуна и Энма, немного выбитые из колеи, болтались в ее комнате, переговариваясь ни о чем, но вскоре паренек спохватился и засобирался домой. Он ушел, никого не предупредив, и лучше было бы вернуться поскорее, пока его пропажу не раскрыли. Иначе Адельхейд его убьет, а Джули будет смеяться над трупом.
Тсуна проводила друга, на улице пересекаясь с Хаято, который шел навестить ее. Выглядел он уморительно. Савада давно пыталась убедить его не приходить рано и не дежурить у дома, и он сравнительно небольшое время назад перестал. А тут бац, и с утречка пораньше из дома босса выходит Козато. Гокудера прожег его взглядом, обещая все муки ада, если подобное повторится.
Зайдя обратно домой, Тсуна озадаченно обнаружила, что родители ведут себя странно – дуются друга на друга, отворачиваются и не разговаривают. А ведь за столько лет не самых обычных и простых отношений они не обижались на партнера. На вопрос, что с ними не так, Реборн ответил туманным замечанием о том, что таким людям надо законодательно запретить заводить детей. Большего девушка не добилась, решив не лезть. Нана все равно долго не продержится в холодной войне и к ужину растает.
Завтра нужно идти в школу, а у Тсуны не сделана домашка. Вот такие вот проблемы у боссов мафии, хах.
Именно этим она вместе с Хаято и подошедшим позднее Такеши и занялась. Отвлекались они часто, но как иначе? К тому же сейчас Тсуне нужны были дружеские и веселые разговоры, хоть так отвлечется от последних напряженных дней. В общем, да, сегодня она хотела отдохнуть. Худшее было позади, и до завтрашних битв было время… шутка! Так просто быть не могло.
Реборн ответил на поступивший звонок, и все сразу покатилось по наклонной.
– Даже не пробуй выйти из дома, – непривычно сурово указал он Тсуне. Леон на шляпе указал на нее хвостом. – Сиди и не рыпайся.
– Эм?
Хаято подавил в себе желание прикрикнуть, что нельзя так грубо разговаривать с Десятой, ведь он прекрасно мог понять, что это для ее блага. Что бы ни случилось, Тсуна сейчас была в гипотетической опасности. Опять.
Наполовину расстроенная, наполовину напряженная Савада стала ждать. Даже с друзьями последующий час казался чрезмерно тягучим.