Девушка непонимающе смотрит на невероятно серьезного Реборна.
– Вспомни поведение здешних Хранителей, признай очевидное.
Тсуна прекрасно понимает, о чем он. Она же не слепая. Тут ей вспоминается подслушанный разговор Хранителей и Фууты, теперь становилось понятным, что они тогда обсуждали.
– Т-ты думаешь, я… она убила себя из-за того, что ее любят? С ума сошел?
– Сама подумай. Секта в твою честь, чувства тех, кого ты видишь лишь друзьями. Ты не смогла принять это, – у Савады звенит в ушах, будто ее только что оглушили. – Должен признать, они ведут себя вполне адекватно. Не переступают грань, значит, осознают твой возраст и уважают твое мнение. Но было ли так со взрослой тобой? Учитывая их помешанность, сомневаюсь.
– Подожди! Ты вот действительно веришь, что я такая слабая? – лицо Тсуны болезненно кривится. Ее голос надламывается. – Что я убила бы себя, просто немного страдая от любви? Что не смогла бы бороться?
Реборн не понимает ее вопросов и претензий.
– Люди меняются, сейчас ты думаешь, что жить просто, что тебе хватит сил. А за десять лет многое могло измениться, – он продолжает свою мысль. – И я таким никогда не был, годы трудностей могут изменить человека изнутри.
Реборн пытался подобрать слова поддержки, не понимая, что с каждой новой фразой делает все хуже.
– Ты издеваешься? Ты вот этими словами хочешь сказать, что и я через десять лет убью себя? – девушка вскакивает с кровати.
– Чт…
– Именно это ты пытался только что сказать! – она понимает, что выкрикнула эту фразу, поэтому пришлось снижать тон. Стены толстые, но звук полностью не заглушают. – Что нормально, если я изменюсь и убью себя.
Она умирала уже два раза, это не было приятно. Тсуне становится страшно каждый раз, когда она всерьез задумывается о смерти. Поэтому она уверена, что никогда бы не наложила руки на себя, ведь ценит данную ей жизнь. Для этого нужны были очень веские причины.
– Я думала, что ты поймешь. Никто бы тут не смог, для них нет меня. Я просто тень их Тсуны. Но ты… ты должен был понять, что я хочу сказать. Ты должен был поверить в меня…
Савада смотрит с надеждой так, что у Реборна странно екает сердце. Но он не может согласиться с ней, только потому что она так хочет. Киллер не понимал оптимизма ученицы, ее надежды на что-то невероятное.
– Ты как обычно убегаешь от проблем. Как что-то не так у друзей, так сразу начинаешь бороться. А как проблемы личного характера, сразу отрицаешь их.
Тсуна прикрывает глаза и пытается успокоить дрожащие губы.
– И что ты предполагаешь? Как ты объяснишь тогда твою смерть?
– Не говори «твою», это ведь не я, – шепчет Тсуна. – Не знаю! – тут она снова повышает голос. – Играла в русскую рулетку и проиграла? Меня кто-то убил и обставил как самоубийство? Что убила себя, как ты там говорил, на благо мира? Неважно почему, но не из эгоистичных побуждений и не ради избавлений от мук. В жизни всегда найдется что-то прекрасное, ради чего стоит жить.
Репетитор печально качает головой.
– В русскую рулетку играют с револьвером. А ты убила себя из Глока, хотя ты, конечно, не разбираешься. А имитация самоубийства только в фильмах встречается так часто, а тут жизнь.
– Ты вот именно сейчас захотел обвинить меня еще в незнании моделей пистолетов? – она устало трет лицо. – Я поняла твою точку зрения.
Тсуна идет к выходу из комнаты, спать она точно не сможет, а видеть Реборна и вовсе не хотелось.
– Я, правда, думала, что ты поймешь… – она уходит. Аркобалено остается, чувствуя какое-то непривычное и необъяснимое чувство совершенной ошибки.
Она медленно бродит по коридорам, не имея конкретной цели. В голове пусто, сосредоточиться на одной мысли не получается. После получаса прогулок по однотипным коридорам Тсуна устает и плюхается на какой-то ящик в уголке. Перед этим пришлось отключить свет в коридоре, он неприятно резал глаза, а вот темнота дарила спокойствие.
Савада сама не заметила, как начала анализировать их разговор и саму ситуацию. Значит, из-за Хранителей и других целей Системы будущая она убила себя?
Снова вспомнив подслушанный разговор Фууты, после которого и появилось задание с раскрытием тайны, девушка начала его осмысливать в новом ключе. Очевидно, ребята и сами винили себя, считали, что своими чувствами отяготили жизнь той Тсуне, так что она не выдержала. И нормально, что они так думают? У Фууты даже есть эффект «чувство вины» из-за этого. Почему они пришли к такому выводу? Признавались ли они ей? Надеялись на взаимность? Ухаживали? Возможно, но довело бы это ее до срыва? Нет. А верить в то, что они могли зайти дальше, не хотелось. Да и они ведь осуждали Ланчию и Мочиду с их сектой, им не нравилось настолько сильное помешательство. Так что Хранители вряд ли бы сделали что-то ненормальное.
– И долго ты будешь еще тут сидеть и тяжело вздыхать? – Тсуна реагирует не сразу, слишком погрузилась в мысли. – Тсунаеши?