Так что Тсуна просто с улыбкой болтала с парнями, говорили они мало. То есть на вопросы отвечали кратко, но информативно, будто отчитывались боссу. Зато слушать ребята умели, задавать вопросы тоже. По их лицам было видно, какой кайф они ловят от разговора с Савадой, что заставляло девушку смущаться и тревожиться, какого чувства в ней было больше, она и сама не понимала. Аура ангела активировалась весьма некстати, уж больно сильно залипали на ней собеседники. А ведь за десять лет ее навыки должны были прокачаться, жутко представить, как они реагировали на ее старшую версию.
За полчаса, в которые Тсуна рассказывала забавные истории, шутила, ей удалось больше понять парней. Ланчия слишком серьезный, тихий и аккуратный, на ее вопрос он ответил, что это привычка с его работы телохранителем. Данный факт не был удивительным, в статусе девушка видела эту информацию, но почему бывший? Его уволили? На этот вопрос Ланчия сказал, что в связи с войной с Мельфиоре, нужны были люди для заданий, а совмещать это с охраной сложно. Но интуиция тихо звякнула, что это ложь. То, что взгляд мужчины был слишком восхищенный, Тсуна уже говорила, ничего не изменилось. Ланчия ловил глазами все ее движения. Странно, что он не цель, это можно было бы списать на любовь, но, кажется, причины в другом. Хм, из-за идолопоклонничества, да?
С Мочидой было проще, более активный, общительный, он, очевидно, пытался повторять за Ланчией, но до конца не получалось. Кенске мог проявить эмоции, иногда вел себя фамильярнее, почти все вопросы задавал он, не боясь лезть не туда. Возможно, сказывалось то, что они учились вместе?
Про ее смерть они сказали не больше остальных, ушла на встречу с Мельфиоре, была убита. И говорили они очень спокойно. Из-за этого девушка вдруг вспомнила одну вещь. В профилях этих двоих не было «траура», и их поведение заметно отличалось от остальных, будто ее смерть не так сильно их задела.
– Мы знали, что вы можете воскреснуть, – сказал ей Мочида, пожав плечами, когда она тактично спросила об их реакции на ее возвращение.
Савада немного не поняла фразу, они думали, что она может вернуться из-за базуки? Она бы даже начала их подозревать в том, что они стали причиной ее застревания в этом времени, если бы не их утренняя реакция.
– Бог никогда не оставит своих людей, – неожиданно вставляет Ланчия. Тсуна вздрагивает из-за мурашек, побежавших по коже. Бог… ее теория получила еще одно доказательство, осталось окончательно убедиться.
– Бог? – как можно будничнее спросила она, замирая в предвкушении, чувствуя, что ответ скоро прозвучит и на одну тайну станет меньше.
– Десятая? Какого черта вы, мусор, с ней тут разговариваете? – Хаято, от которого отчетливо пахло сигаретами, берет Тсуну за локоть, мягко и аккуратно стоит отметить, и отодвигает ее.
Мусор? Кто-то много общается с Варией.
– Хм, Тсунаеши-сама тянется к нам, ее последователям, – с усмешкой говорит Мочида. Да, пусть он вел себя адекватнее по сравнению с Ланчией, но в таких спорах Кенске действовал агрессивнее, чуть ли не крича, что готов драться.
– Тц, – больше Гокудера ничего не произносит, он бы выбил дерьмо из этих ублюдков, но они нужны в данный момент. Что ни говори, а приказ по сопровождению и просьбу Тсуны присмотреть за Ханой они выполнят идеально ради Десятой. – Пойдем, – это он говорит в разы мягче, берет девушку за плечи и ведет к выходу, провожая до комнаты.
Перед дверью они замирают, каждый по своим причинам. Просьба Хаято о том, что девушке не стоит приближаться к ним, так и не прозвучала.
– Спасибо, – Савада улыбается почти радостно. Только отойдя от Мочиды и Ланчии и оказавшись рядом с Гокудерой, она поняла, что рядом с Хранителем чувствовала себя лучше. Хотя и избегать тех двоих не хочется, они же в одной семье, вот Ланчия присоединился из-за нее, насчет Кенске пока не ясно. Так что она несет за них ответственность.
Ураган расслабляется, беспокойное чувство ушло, да и Десятая стоит рядом, старается приободрить. Парень кладет руку на голову девушке и то ли гладит, то ли ерошит, Тсуна смеется. Атмосфера становится теплее и дружелюбнее, помогая обоим отвлечься от тревожных мыслей, напоминая о старых временах.
– Хватит тут фигней страдать, давай в комнату, – хмуро говорит Реборн, выглядывая из-за двери и недобро смотря на Гокудеру.
Хранитель отпускает Саваду, отходит, улыбается и прощается, напомнив прийти на обед. Но Аркобалено все равно замечает прищур, которым его одарил парень. Если будет надо, то киллер объявит войну всему будущему, но ученицу спасет.
– В гляделки играем? Без меня? – вклинивается Тсуна, разрушая напряженность.
– Глупая ученица, – Реборн тяжело вздыхает, вызывая у девушки недоумение.
– Ээ? А сейчас-то что глупого я сделала?
***
После еды они собрались проводить Хану. Тсуна очень хотела поговорить с подругой, чтобы больше узнать о ее отношениях с Рёхеем. Узнать о причинах расставания, но… это ведь личное, и о романтике Савада говорить не любила, не разбиралась в этом.
Курокава смотрит на Тсуну, прекрасно видя вопрос в глазах. Но что она может сказать? Что Рёхей, не желая обременять Саваду своими чувствами, решил идти дальше в своих чувствах? Что у нее, Ханы, был сложный период, и ей нужная была поддержка, а к Сасагаве, которого она знала с детства, доверие было огромное? Что они просто помогли друг другу, а позже даже обзавелись настоящими чувствами? Но их отношения базировались больше на дружбе, и они любили совсем другие типы людей, Рёхей не смог перестать думать о Тсуне, так что встречаться вечно не могли. Вот и все, объяснять долго, понять их неожиданные для абсолютно всех отношения сложно. Поэтому Хана и не хотела снова поднимать эту тему, в любом случае Тсуна поймет не так, станет винить себя, как делает… делала ее будущая версия.
– Тсунаеши-сама! Благословите наш путь, – перед Савадой возникает Мочида.
– Ээ? – она растерянно озирается, будто еще кого-то тут так зовут. – Типа… речь сказать?
Кенске кивает, Хаято бьет себя по лицу, хотя сам хотел бы ударить этого идиота.
Девушка не совсем понимает, зачем и как. Пафосно говорить она не умела, ну только если иногда и по своей воле.
– Ну-ну, не стоит напрягать ее такими просьбами, – приходит на помощь Такеши. Тут на самом деле было много людей, и большинство пришло даже не ради Ханы, как бы обидно это не звучало, хотя Курокаве на это было плевать. Хранители были здесь, чтобы ни Мочида, ни Ланчия не досаждали Десятой.