– Тсунаеши-сама?/Савада-сама? – одновременно удивленно восклицают они. Ого «сама»? Это что-то новенькое, никто из них так к ней не обращался.
Ланчия быстро оказывается перед ней, склоняется на колени и опускает голову, и так молчаливо застывает. Кенске не двигается, пораженный тем, что Десятая жива, но его губы шевелятся, он что-то бесслышно говорит. Руки сложены в молитвенном жесте, он молится Богу за то, что тот воскресил Саваду?
И Хана, и Тсуна потерянно смотрят на эту картину, что здесь происходит?
========== Глава 34. Во имя Сатаны… ой, то есть Тсуны. ==========
Тсуна растерянно отступает назад, параллельно ища пути побега, ну так, на всякий случай. Есть у нее плохое предчувствие, посмотреть бы их профили.
– Тсунаеши-сама жива… я верил, что вы нас не оставите, – отвлекает ее от мыслей Мочида. Ха? – Вы услышали мои молитвы и вернулись к нам! – неожиданно громко продолжает парень, сгибаясь в низком поклоне.
Хааа?
– Савада-сама, неужели вы смогли переродиться? – странные слова, конечно, но это можно было бы списать на шок, если бы не выражение лица Ланчии, слишком восхищенное, слишком восхваляющее, слишком… просто слишком. Сложно описать, будто мужчина смотрит на… Нет, Тсуне не стоит думать о себе так самовлюбленно.
– Хаха, перерождение имело место быть у меня в жизни, но не в этот раз, – тихо бубнит Тсуна.
– Вы идиоты, что ли? Она из прошлого, с учетом наличия базуки и мелкого Ламбо нет ничего удивительного, что Тсуна сюда попала, – Хана хмурится. – Хотя это, конечно, не объясняет причину того, что она тут застряла.
Савада мимолетно отмечает, что даже если бы Курокава не узнала про смерть подруги, то сейчас бы все точно всплыло наружу. Но все равно интересно, кто спалился или рассказал Хане? Пора начинать еще одно детективное расследование? Везет, так везет.
Парни замолкают и застывают каменными изваяниями.
– Божечки, Ланчия, ты плачешь? – и раньше было немного странно обращаться к нему так фамильярно на «ты», а теперь еще страннее, сколько ему уже лет? Она хочет подойти к нему, успокоить, но не решается двинуться. Интуиция против того, чтобы приближаться к мужчине.
– Ну-ну, брат, мы знали, что потеряли Тсунаеши-саму, но за наши мольбы были вознаграждены, – ого, брат? Вот это они сдружились. Хех, хотя лучше было бы «бро».
Девушка потерянно моргает, вдруг понимая, что не о том думает. Неважно, как они называют друг друга, важно то, что они говорят странные вещи. Мольбы, награда? Звучит неадекватно, уж что-что, а в неадекватности Тсуна разбиралась неплохо.
Хана выглядит такой же обескураженной, но никто не успевает спросить о том, что тут происходит, как на кухню заходит Хром. Она оглядывает всех присутствующих, ее взгляд холодеет, девушка встает перед Тсуной.
– Кто пустил этих неандертальцев на базу? – Саваде плохо видно лицо Докуро, только ее профиль, но вроде та презрительно морщилась.
Кенске хмыкает, недобро смотря на туманницу. Ланчия отходит немного в сторону, вначале непонятно, зачем, но позже до Тсуны доходит, что так мужчина может видеть босса, которого загораживала Хром.
– Хии, ситуация выглядит плохо, – тихонько пугается Савада.
– Все, что касается этих ненормальных и их «банды», выглядит плохо, – Наги выглядит очень злой, она вставляет пару бранных слов, для пущей эффектности не хватало сплюнуть и ударить кого-то. Б – брутальность. Тсуна не может поверить, что Хром стала такой смелой.
– Хватит нести чушь, просто оставь Саваду-саму в покое, – хмуро бросает Ланчия.
– Хоо? Это моя реплика, crud, – чуть ли не шипит Хранительница.
– Вы, Хранители, слишком много о себе думаете. Считаете, что ближе вас у Богини никого нет.
Тсуна дергается, какова вероятность, что это не о ней? Это пугало, очень-очень пугало. Это ненормально, если так назвали именно ее.
Кенске, видя, что в руках Хром материализуется коробочка, ранее скрытая иллюзией, быстро тянется к карману. Только не драка!
– Вы с ума сошли? – Савада выныривает из-за спины Докуро и встает между конфликтующими сторонами. – Может, я и не понимаю всего, что тут происходит, но не надейтесь, что я буду просто стоять и ждать, когда вы подеретесь!