- Ты с луны свалился, что ли… как там тебя?
- Космонавт, - понуро буркнул Севка.
Мужчина усмехнулся в усы:
- Значит, я прав.
С тем и отправил, попутно напомнив, что «хабар» можно сбыть у него по самой честной цене. Космонавт ему не поверил.
Теперь Сева стоял посреди лагеря, вдыхая морозный воздух и пытаясь понять, что же не так в, казалось бы, безопасной местности лагеря, и осознал, пройдясь до самого конца единственной улицы: слишком тихо было здесь для него, привыкшего к постоянному шуму машин за окном. Остальные люди в деревне новичков, похоже, ощущали нечто подобное, потому как всеми силами стремились разогнать давящую атмосферу то песнями, то забавными историями-сплетнями, анекдотами… Севка тихо подошел и сел у горящего в железной бочке огня, рядом с такими же, как и он сам, новичками, слушая их истории… Натянутые, как леска, звенящая на ветру, и если встать, отойти на жалкие пять метров от костра, человеческое присутствие тотчас же меркло, голоса становились глуше, уже не мешая слушать странную, давящую тишину.
Чем Космонавт и занялся, глядя в ночную тьму через забор и – ну точно в детском садике – не решаясь сделать шаг за ограду. Свободную от городских огней и шума проезжающих машин природу прорезали редкие вздохи чего-то неизвестного, опасного, раздавались вдали звуки невидимых в ночи животных, тяжело и гулко ухали аномалии, доносились издали одиночные выстрелы… все это сливалось в невнятный шепот, и казалось, что стоит прислушаться еще, может быть, подойти чуть ближе, и удастся понять, о чем с тобой говорит Зона… Сева поджал губы и сделал шаг к дыре в заборе.
- Не стоит ночью слушать ее голос, парень, - тихо произнес, возникший будто бы из ниоткуда, Бродяга.
Сева вздрогнул и резко обернулся, мужчина неодобрительно покачал головой:
- А пистолет тебе на что?
- Нужно было в вас стрелять?
- Нет, но хотя бы обозначить, что ты при оружии, не помешало бы… Палить здесь нельзя. Так что услышал?
- Шепот, - тихо сказал Сева.
- А слова разобрал?
- Нет, - с сожалением вздохнул парень.
Бродяга кивнул:
- Вот и радуйся. Ничего хорошего Зона тебе не скажет. Заманит поглубже, и сожрет-перемелет, как псевдогигант тушканчика.
- А он правда такой большой?
- Да уж, не маленький, как топнет – все кишки местами поменяются. Ощущение именно такое. Но от него можно убежать, он так себе спринтер. А бегать по Зоне нельзя – в аномалию рискуешь влететь. Вот и решай уравнение.
- Стрелять?
- Вы с оружием в разных мирах, похоже, живете.
- Не привык.
- А Зона не дает времени привыкнуть. Тут тебе не ясли, сразу, считай, на работу устроился… Космонавт. Вон, твой приятель спит и бед не знает.
Сева вздохнул, втайне завидуя вовсю давящему подушку Пивасику, который за день успел уже со своим прозвищем даже как-то смириться. Последним аргументом послужило веское: «Лиса я давно знаю, и ты на него ни капли не похож. Заслужишь другое имя - будут звать иначе, а пока будешь откликаться на это», - от Бродяги.
- Знаешь, крепко спать в Зоне скорее недостаток, - будто угадал его мысли сталкер и, уловив удивленный взгляд, усмехнулся:
- Что ты таращишься, у тебя на лице все написано. Завтра сходишь до насыпи с Коржиком и Лещом, брать своего дружка или не брать, решай сам.
- А идти зачем?
- Ну, может, на артефакты какие наткнетесь, да и слышишь, как собаки беснуются? – он кивнул куда-то за ограду, где и правда раздавались потявкивания и взлаивания слепых псов, прочно облюбовавших Кордон.
- Проредить их надо, они тут на молодняке отожрались совсем, - подытожил Бродяга.
- С молодняком, может? – осторожно поправил Сева.