В амбаре повисла тишина. Или это я ничего не слышала из-за шума в ушах. Хотя нет. Макс рядом тяжело дышал и глазами прожигал в арабе дыру.
— Надеюсь мы поняли друг друга? — выжидательно смотрел на Жёлтого. — Я жду! — крикнул он и его голос эхом прокатился по складу.
— Я понял, — проговорил Макс.
— Вот и славно, — довольно улыбнулся Хаммад. — Ах, да! — уже собирался уйти, когда снова оказался напротив меня. — Тоже самое касается тебя. Без фокусов или он и вся твоя семейка будут трупами.
Остаток дня прошёл как в тумане. В оазисе нас с Максом разделили. Меня запихнули в шатер из которого я бежала всего чуть более суток назад, а его утащили в неизвестном направлении. Очутиться в том же самом месте, откуда удалось выпорхнуть, оказалось гораздо тяжелее, чем я могла предположить. Если смирившись с пребыванием в клетке, я научилась просто жить в неволе, думая о свободе как о чем-то призрачном и неуловимом. То вдохнув долгожданного воздуха за пределами тюрьмы, теперь все в этом месте давило и вызывало ужас. Тем более теперь, когда наши дни сочтены. Пусть Хаммад не сказал об этом ни слова, но наверняка дело не ограничится только свадьбой Жёлтого. Если бы не сделка, то он расправился с нами уже сегодня.
До начала торжества я металась по шатру, пытаясь придумать хоть какую-то лазейку, отыскать хотя бы крохотный шанс на спасение. Но, казалось, будто меня замуровали, оставив лишь узенький канал для кислорода, чтобы продлить мои мучения. Я не помню как девушка помогла подготовиться к празднику, да и саму свадьбу вряд ли смогу описать. Помню лишь Макса в костюме и Машу в белом закрытом кружевном платье и в хиджабе, а также её совершенно безэмоциональное выражение лица.
Как бы я себя не убеждала в том, что этот брак вынужденный и по факту они с Жёлтым не будут мужем и женой, ведь главное сейчас заключалось в спасении. Но внутри все равно меня съедала ревность. На протяжении последних десяти лет, я готовила себя к этому дню, к моменту когда в жизнь Жёлтого войдет другая женщина и создаст с ним семью. Но все это было до того момента, когда мы поняли о том, что всегда принадлежали только друг другу и никто иной не может влезть между нами. Тем более брак с другими просто невозможен.
И вновь судьба посмеялась над нами. Точнее отплатила мне за кошмар, привнесенный в наши жизни. Остаток вечера я пыталась отвечать на вопросы партнеров Господина и не думать о предстоящей брачной ночи. Ведь её не будет, верно? Разве должны люди заниматься сексом лишь потому, что разыграли спектакль под названием свадьба?
Каждый раз, поймав себя на этих гнусных мыслях, одергивала, думая о том как нас вытащить отсюда. Можно было подать знак русским, попросить их помочь нам сбежать. Но они ни за что не станут рисковать многомиллионной сделкой ради трех рабов. Оставалось верить в чудо и молиться о дополнительном времени. Все что нам сейчас требовалось — как можно времени в запасе.
Банкет наконец-то подошел к концу и под крики и улюлюкание гостей, молодожёнов проводили в их шатер. Казалось, радовались все, начиная от солдат Хаммада и заканчивая русскими партнёрами. У меня же сердце грохотало так, что удары отдавались в ушах. Взгляд, брошенный Максом на прощание, напоминал попытку успокоить меня и в то же время он хотел убедиться в каком состоянии я находилась после событий этого дня. В серых глазах промелькнуло беспокойство, а после он принял невозмутимый вид, уверенный в том, что на этом представлении он выполнил свою роль. Но в груди засела тревога. Словно что-то скреблось о рёбра, тяжестью оседая под ними, не позволяя свободно дышать.
Я провожала жёлтого взглядом, успокаивая себя мыслями о завершении постановки. Конечно же в спальне между Максом и его женой ничего не будет. Господин хотел бракосочетание и он его получил. Обо всем остальном, что обычно входит в свадебный пакет, речи не велось. Но стоило мысленно назвать эту девушку его женой, и захотелось зажмуриться от боли пронзившей грудь. Тут же одернула себя, не поддаваясь на провокации сердца. Неужели я настолько не доверяю Желтому? И почему сейчас эта ерунда кажется мне важнее выживания? Ведь вопрос стоит о жизни и смерти, а не о физической неверности.
Неужели я до сих пор не оставила в прошлом переживания по поводу всех тех женщин в его постели, которым я годами вынужденно улыбалась, обманывая всех вокруг и в первую очередь себя в том, что я не переживаю из-за его близости с другими. Ведь я с детства воспринимала его только как брата, а сёстрам принято радоваться за личное счастье братьев. Горечь от его интрижек, связывала с непостоянством Жёлтого. И переживанием за чувства бедных девушек. Ведь не понаслышке знала какая это мука прикоснуться к нему, опалить руку о его лучи и больше никогда не иметь возможности погреться в его тепле. Только вот те несчастные оказывается завидовали мне. Какая глупость! Тогда я думала, сумею убедить себя в том, что совершенно не переживаю из-за бесконечного потока женщин в его постели и смогу относиться к этому с пониманием и безразличием. И так оно и было, отчасти. Ведь тогда я даже не позволяла себе мечтать о большем. Не считая того единственного случая перед отъездом в Лондон.
Вот только сейчас это всё неважно. Жёлтый знает как сильно я его люблю, а мне не нужно никаких заверений. Его действия, совершенные ради меня, кричат громче любых самых высокопарных слов. Макс не может предать меня.
Так бы я и варилась в бульоне из противоречий, тревоги и самоистязания, если бы спустя час после окончания банкета за мной снова не пришли. И вот тут все ненужные мысли вмиг покинули голову, оставляя место только для страха. Было не просто страшно, а жутко. На лбу выступила испарина, а ноги тут же налились свинцом. Хотелось вооружившись кинжалом, залезть под одеяло и ждать подмогу. Но в тот момент я не могла не то чтобы сопротивляться, а даже выдавить из себя хотя бы какой-то звук.
Меня привели в будку охраны. Паника острыми когтями вцепилась в горло, не давая свободно дышать. Передо мной стоял опираясь на спинку стула Хаммад. Увидев его, в крови тут же забурлил адреналин, возвращая меня из анабиоза.
— Присаживайся, — кивнул на стул, широко улыбаясь.
— Зачем? — не сдвинулась с места, смотря прямо ему в глаза.
За спиной стояло двое охранников, я напряженно прислушивалась к их движениям и даже дыханию. Подобная компания меня настораживала, да и место сбора оказалось не совсем понятным.
— Садись, тебе понравится, — его улыбка стала еще шире, а у меня кожа покрылась мурашками от того как сверкнули его глаза.
Все внутри меня кричало о том, что произойдет непоправимое. И самое жуткое заключалось в моем бессилии. Чтобы сейчас не случилось, я не смогу этому помешать.
— Ну же! — похлопал он по спинке стула.
На ватных ногах я двинулась к нему навстречу. Остановившись прямо перед господином, заглянула ему в горящие недобрым предвкушением глаза, обреченно опустилась на стул. Хаммад медленно развернул меня лицом к мониторам. Сердце бухало под ребрами заглушая все остальные звуки, и по тело пробежался холодок сосредотачиваясь ледяной массой в животе. Перед глазами оказалась спальня Макса и Маши. Я начала задыхаться, прикрыв рот рукой, чтобы не закричать.
Абсолютно обнаженные они занимались любовью на кровати.
— Заключение брака не может быть без консуммации, — прошептал Хаммад, опалив дыханием ухо. — Как это чудесно быть свидетелями создания новой семьи, верно, Ануд?
Каждое его слово отдавалось эхом в черепной коробке, но не зацеплялось сознанием. Я не могла отвести взгляда от происходящего на экране. Золотистые локоны, те самые, куда я только утром зарывалась пальцами, сотрясались от ритмичных толчков. Упругие ягодицы сжимались и разжимались от поступательных движений, а по мускулистой спине блуждали женские руки. Чужие руки! Я видела с каким упоением она целовала его в шею, грудь, выгибаясь и прижимаясь к нему всем телом и закатывая глаза от удовольствия.
Он сделал это. Макс предал меня.
Глава 33
Бывало ли с вами такое, что вы присутствуете где-то физически, но вас там нет? Есть ваше тело, вы даже разговариваете, выполняете какие-то действия, но то лишь оболочка, без души. За последние месяцы со мной происходило подобное множество раз. И если во время боевых операций мне все же приходилось быть начеку и я не мог отключить голову и перенестись мысленно в другое место, то сегодня постарался отправить сознание как можно дальше от своего тела.
Свадьба тянулась до невозможности долго. Нас чествовали, поздравляли какие-то люди, а все о чем думал я, как чувствует себя Мая и как мне вытащить её из этой передряги живой. На протяжение всего торжества я искал ее взглядом. Мне важно было знать, что с ней все в порядке и благодаря Пчёлке я находил в себе силы не пасть духом. Сама же Мая походила больше на призрака. Она выглядела великолепно, но вот глаза, испуганные и потухшие, принадлежали будто совершенно другому человеку. И я понимал ее тревоги. Никто не знал будем ли мы еще живы после торжества, поскольку никому неведомы дальнейшие планы араба.
Нас с Машей проводили в спальню. И казалось, будто ненадолго оставят в покое. Мысленно я находился рядом с Пчёлкой. Где она? Что с ней? Воображение услужливо подсовывало разные омерзительные картинки, а мне волком выть хотелось от неизвестности. Да еще Маша подливала масла в огонь для моих оголенных нервов. Она все время пребывала в каком-то заторможенном состоянии. Даже той ночью в подвале во время отходников в ней было в разы больше жизни. А сейчас рядом со мной словно и не она вовсе.